Проклятая усадьба - Алексей Макеев

Кононова круто развернулась.

– Почему это я должна ехать обратно? – грозно спросила она.

– Потому что следователь Ярыгин не выдаст вам постановление о снятии подписки о невыезде. А не сделает он это потому, что я недавно просил его об этом.

– Вы просили?! Вы?!

Удивление вдовы было безмерно.

– Но почему? Ведь вы сами недавно просили его о другом! О том, чтобы мне разрешили вернуться в Москву!

– Да, просил, – согласился Гуров. – А теперь я понял, что слегка поспешил, что к вам еще есть вопросы в связи с убийством вашего мужа. Я признал свою ошибку, объяснил ее следователю, и он согласился со мной. Так что ехать в Кашин вам незачем.

– Но… почему вы так сделали?

– По нескольким причинам. В частности, потому что вы не хотите отвечать на мои вопросы.

– Какие вопросы?

– Например, о вашей головной боли. Она вас не беспокоит?

– Далась вам моя голова! С чего вы решили, что она должна болеть?

– А с того, что вы сами два дня назад жаловались на сильную головную боль. Не помните? Боль была такой сильной, что вы в час ночи пришли в комнату Сергея Сургучева и просили у него… что вы просили, не подскажете?

Эти слова произвели на Татьяну Кононову такое впечатление, словно ее ударили. На мгновение ее лицо исказилось. Но затем она овладела собой.

– Да, и правда! – воскликнула она. – Я совсем забыла! Совсем! Простите, если я несколько резко… Но я и правда забыла, и ваши расспросы показались мне…

– Ничего, я не в обиде, – заверил ее Гуров. – Так все-таки, как ваша голова? Сейчас не болит?

– Нет, сейчас все в порядке, – заверила Татьяна.

Она закрыла дверь и вернулась в кресло.

– А что случилось в ту ночь? У вас был болевой приступ?

– Да что-то вроде этого. Возможно, случился спазм. У меня бывает повышенное давление. И в этот раз тоже. Я стала искать, ничего не нашла и пошла искать помощи.

– А почему вы обратились именно к Сургучеву?

– Потому что все остальные спали, – объяснила вдова. – Ведь была уже глубокая ночь. Половина первого, кажется. А у него еще горел свет. Мне из окна было видно, что его окно тоже освещено.

– А к мужу вы обратиться не могли, потому что он ушел…

– Да, ушел на свидание с этой тварью, с Натальей!

– Но ведь был еще дежурный охранник. Вы могли к нему обратиться.

– Я как-то не сообразила. Понимаете, когда голова болит, плохо соображаешь…

– Так у вас часто болит голова?

– Да, часто.

– А к врачу обращались?

– Ну, кто же идет к врачу с обычной головной болью? Нет, я сама справлялась.

– А что вы обычно принимаете?

Этот простой вопрос вызвал у вдовы замешательство. Она на секунду задумалась, потом ответила:

– Разные средства. Чаще всего баралгин.

– Это не самое распространенное лекарство против головной боли, – заметил Гуров. – Обычно принимают что-то другое. Вы всегда его принимаете?

– Да, обычно… Хотя и другие тоже.

– Он у вас и сейчас с собой?

– Как же он может быть у меня с собой, если он у меня кончился? – удивилась Татьяна Михайловна. – Как раз в тот день и кончился.

– А упаковка где?

– Какая упаковка?

– От лекарства. Ведь должна остаться упаковка.

– Но я ее выбросила, естественно!

– Так что, охранник вам помог?

Татьяна Михайловна вновь опешила; вновь, как и в начале разговора, она решила, что сыщик над ней издевается.

– Какой охранник? О чем вы?

– Ну, как же? Разве вы забыли, что вам посоветовал Сургучев? У него лекарства не оказалось – да и не могло быть, ведь у него никогда голова не болит, чем он гордится, – и он посоветовал вам обратиться к дежурному охраннику. Вы обратились?

Гуров думал, что вдова вновь затруднится с ответом. И не угадал: Татьяна Михайловна ответила сразу:

– Нет, не стала. Я была уверена, что уж если у Сергея лекарства не нашлось, то у охранника тем более не будет. Я вернулась к себе в комнату, сделала холодный компресс на голову, легла – и незаметно уснула. А когда проснулась, голова уже не болела.

– А во сколько вы проснулись?

– Я не помню… часов в восемь, в девятом…

– И вы не удивились, что мужа все еще нет?

– Почему же, удивилась. Даже встревожилась. Я решила выйти и расспросить, не видел ли кто Аркадия. И тут мне рассказали эту ужасную новость…

– А когда вы засыпали, выстрел вам не помешал?

– Какой выстрел? Ах, выстрел! Нет, знаете, как-то… Наверно, в это время я уже спала.

– А после той ночи у вас голова еще болела?

– Нет, больше нет…

– Но баралгин вы, конечно, купили? Сделали запас?

– Нет… Да и где я могла его купить? В город я не ездила…

– Для этого вовсе не обязательно ехать в город. Я узнавал у горничных, и они мне сообщили, что гости, когда им что-то нужно, обычно делают заказы водителю Семену, или управляющему, или повару, когда он едет за продуктами – и они привозят все необходимое. Значит, вы не стали делать такой заказ?

– Нет, я об этом забыла.

– Удобная у вас, однако, голова, Татьяна Михайловна, – заметил Гуров. – Она болит как раз в тот момент, когда убивают вашего мужа. А потом боль совершенно стихает и более вас не беспокоит. И эта внезапно возникшая, по вашему утверждению, головная боль побудила вас нанести полночный визит к Сургучеву. И тем самым позволила обеспечить алиби сразу двоим людям: ему и вам самой.

– Мне?! – Удивление вдовы было безмерно. – Мне обеспечить алиби? Зачем? Мне оно не требуется!

– Тут вы ошибаетесь. Очень даже требуется. Поскольку у вас был повод желать смерти Аркадия Кононова. И повод этот – ревность. Разве вы не ревновали мужа?

Вдова в упор смотрела на сыщика. Ее лицо больше не выражало любезность, готовность точно ответить на поставленный вопрос. Теперь, как и в начале их разговора, оно выражало лишь злость.

– Да, ревновала! – ответила она. – И имела неосторожность сама вам об этом сказать. Сказала, что знала о его изменах. Понятное дело, теперь вы состряпали версию. Конечно, очень удобно! Кто убил Кононова? Ясное дело, ревнивая жена! Достала где-то пистолет Вдовина, обулась в башмаки Вдовина и пошла убивать. А попутно создала собственный призрак, который явился к соседу, чтобы попросить болеутоляющее. Вот только интересно, как вы все это будете излагать в суде!

– Никак не буду, – безмятежным тоном отвечал Гуров. – Кто же такую версию будет всерьез рассматривать? Разумеется, вы не были у «зеленого грота». И не бросали пистолет в пруд. Вы в этот самый момент стучались в комнату Сургучева. Кстати, а выстрел вы разве не слышали?