Опасные тропы - Иван Цацулин

– Я все скажу… Все… Я не виноват, я искал докладную…

Ельшин строго прервал:

– Говорить с вами будут в райотделе КГБ, как положено. – С нарастающей тревогой Ельшин следил за Соколовым, который без лишних слов внимательно осматривал помещение.

Брянцев искал среди бумаг на столе и в сейфе справку о последних опытах Шаврова по броневой стали, однако ее не было.

– Какой документ разыскивали вы в моем сейфе? – спросил он Гришина.

– Докладную…

Ельшин громко расхохотался.

– О служебных его промахах – корчит из себя идиота!

– И давно ты, сукин сын, состоишь в агентуре иностранной разведки? – зло осведомился Брянцев.

– Давно… Я все скажу… только жить… я жить хочу! – голос Гришина сорвался, перешел в крик.

– Ваша агентурная кличка? – Соколов в упор разглядывал ползавшего у его ног врага.

– Моя кличка? Пан Юлиан.

– Каков гад! – Брянцев сплюнул даже. – Я тебя за человека считал, а ты…

Брянцев брезгливо скривился и обратился к Ельшину:

– Не зря, выходит, ты мне постоянно твердил о бдительности: враг был рядом, а я не видел, не чувствовал!

Соколов зачем-то вышел в приемную, к Дусе. Приехали люди из райотдела КГБ, Гришина поставили на ноги.

Брянцев снова потребовал от Гришина возвратить похищенную им секретную справку, но тот упорно отмалчивался. Разозлившись, Брянцев вплотную приблизился к нему и в ту же минуту с удивлением вскричал:

– Э-э, да ты для храбрости водочки хватил!

Когда Гришина уводили, тот истерично выкрикнул:

– Я все скажу, все!

Представители райотдела произвели личный обыск всех присутствовавших; не избегли обыска ни Ельшин, ни Соколов, по указанию которого эта операция и была проделана, а между тем справки нигде не было.

Мрачный, разбитый Брянцев снова и снова перебирал документы в надежде найти справку.

– Не трудись зря, – сказал Соколов, – ее здесь нет.

– А где же она? Кто похитил ее? – Брянцев за эти несколько минут постарел на десять лет.

Соколов пожал плечами.

– Это мы обязаны выяснить.

– Тебя что-то смущает? – спросил Василий Фомич.

– Почему инженер Ельшин оказался тут раньше нас с тобой? Зачем он здесь появился? Куда же девалась справка, которую Гришин искал в твоем сейфе?

С надеждой в голосе Брянцев сказал:

– Обо всем этом он сам скоро расскажет. Видел, как он позеленел от страха? На первом же допросе расскажет. И, пожалуй, хорошо, что шпионская эпопея наконец-то кончилась. А то знаешь, Ваня, на душе погано: работаешь, сил не жалеешь, в труде стараешься разглядеть светлую даль, а под ногами – нечисть.

Соколов ответил неопределенно:

– Поживем – увидим.

Резко зазвонил телефон.

Соколов быстро поднял трубку.

– Да, я. Слушаю, – пояснил Брянцеву: – Из райотдела. Что вы говорите? Та-ак, понимаю, сейчас буду, – бросил трубку на рычажок, повернулся к Брянцеву: – Осмотр местности, вот тут, вокруг, ничего не дал: справки нигде нет, она будто испарилась. И второе, Гришин по дороге в райотдел скончался. Остановилось сердце.

Брянцев всплеснул руками.

– С перепуга, наверное.

– Врач подозревает, что он был отравлен, что яд находился в вине, которое Гришин выпил накануне. Ясно теперь?

– Ни черта не ясно! – растерялся Брянцев. – Кроме того, что он нам уже ничего не скажет.

– В этом весь фокус… За Глуховым – Гришин. Враг действует ловко и решительно. Он снова оставил меня у разбитого корыта. Но мы должны во что бы то ни стало найти и обезвредить его.