Фарфоровая жизнь - Алла Полянская

Но «в обществе» Милка, безусловно, выглядела неуместно, как и он сам.

А вот Тина вписывалась в любое общество, но представить ее в своей постели Леонтьев не мог. Да он бы заледенел весь, думая о том, достаточно ли элегантно выглядят его трусы и не сделал ли он в очередной раз чего-то, за что его нужно презирать.

– Нет, в этом вопросе каждому свое.

Леонтьев поднял с кровати халат Милы – шелковый, леопардовой расцветки. Халат сохранил запах Милы, и Леонтьев уткнулся в него лицом, пытаясь осознать произошедшее.

* * *

Виктор Васильев сидел в кабинете, изучая только что с боем вырванные у экспертов результаты экспертиз. Он не умел так разговаривать с экспертами, как Бережной, но зато ссылка на генерала заставила экспертов остаться на работе и работать, а то они уж было решили, что могут расползтись по домам.

Результаты были предварительными, но и они выглядели странно.

У Тины Тобольцевой не было хламидиоза. Мало того, у нее была сильная анемия, в крови нашли следы антибиотика – но тут все ясно, Виктор помнил, как натужно кашляла Тина. А больше никаких сюрпризов, и отпечатки ее пальцев тоже нигде не фигурировали, и в базе не было на нее ничего, даже штрафов дорожной полиции.

– До зубовного скрежета добропорядочная дама. – Виктор отложил страницы отчета и принялся изучать другой. – А вот это уже интересно.

Отчет касался сравнительного анализа ДНК – конечно, предварительного, но он показал, что кровь убитого мужчины, труп которого исчез, и семенная жидкость, оставшаяся на месте преступления, совпадают с пробами, взятыми на анализ с зубной щетки убитого, найденной в его ванной. Значит, никакой ошибки Тина при опознании трупа не допустила: убит человек, который был известен под именем Семена Тобольцева.

– Ну, хоть это теперь ясно. Знать бы, зачем труп умыкнули…

Виктор спрятал бумаги в сейф, думая о том, что нужно будет завтра утром прислать их генералу. И узнать, что же рассказал ему Леонтьев.

Собственно, сам Леонтьев Виктору понравился – видно, что мужик всю жизнь много работал, чтобы добиться успеха. И конечно, Тина морщится при виде его манер. Но Леонтьев много лет работал с Тобольцевым – не может быть, чтоб он вот так уж совсем ничего о нем не знал. А это значит, что нужно будет его расспросить об убитом, глядишь, что-то и нарисуется. Иногда люди и сами не подозревают, что знают нечто важное.

Виктор решил по дороге домой заехать в больницу к Дэну.

Машина завелась, и Виктор поспешно съехал на проспект. Вечером машин было уже немного, все те, кто торопился домой из офисов, уже давно спят. Но у них работа не такая, чтоб вовремя домой приходить, и вообще много моментов, которые непонятны людям, находящимся вне их с Дэном матрицы. В обычном мире нет окровавленных трупов, убитых горем родственников, непонятных хитросплетений интриг и грязи… Вернее, они есть, но люди предпочитают этого не видеть, а когда с ними случается беда, то первый вопрос всегда такой: почему я, почему это случилось со мной?!

Но Виктор знает ответ: беда может случиться с любым человеком, независимо от того, ведет он аморальный и антиобщественный образ жизни или нет. Иногда прилетает вообще на ровном месте. Вот как к Тине Тобольцевой, например. Жила себе дамочка, никого не трогала, летала по миру, по музеям бродила – и на тебе, получила. Что теперь с этим делать, неясно. Есть такие дела, к которым не знаешь, с какой стороны подступиться, потому что отовсюду лезут какие-то странности.

Виктору не хватало напарника, и неважно, что Дэн пошел на повышение. А он, майор Васильев, получил новую должность, заняв место Дэна. Но они по-прежнему были закадычными друзьями, по-прежнему вместе расследовали интересные дела, у них была общая компания, их женщины тоже приятельствовали, и Виктор представить себе не может, что Дэн вот так возьмет и куда-то денется.

Нет, он иногда думал о том, что будет, если однажды что-то случится с ним или с Дэном. Любой бы думал, работая на такой работе, вот и Виктор иногда прокручивал в голове варианты возможного будущего, в котором не будет его самого или Реутова. И всякий раз осознавал, что для их родных и друзей подобное станет катастрофой.

– Смерть страшна не тому, кто умер, – ну, умер и умер, все ясно и окончательно, лежи себе, торопиться больше некуда. – Виктор вздохнул. – А вот для тех, кто остался, – тут да, нехорошо…

Он знал, что Раиса никогда не оправится от горя, которое причинит ей его, Виктора, смерть. И навсегда останется одна. И жизнь его детей будет на годы отравлена горем, а мать просто не переживет. И если это случится с Дэном, размах катастрофы будет не меньшим.

– Нет, нельзя нам умирать пока. – Виктор припарковал машину у больницы и вышел в холодную влажную ночь. – Дел полно, куда же тут умирать?

А сейчас нужно как-то пробраться к палате Дэна, минуя больничных церберов, и Виктор подумал о том, что зря он оставил пистолет в сейфе.