Коварство дамы треф - Марина Серова

Дверь рядом со мной открылась, и в зал вошла худая тетка с ведром и стала возить грязной тряпкой между ножками стульев. Я передернула плечами и снова отвернулась к окну. Потянулась было за пачкой сигарет, но вспомнила, что курить в общественных местах запрещено, и с досадой зашвырнула сигареты обратно в сумочку. После недели отвязной жизни, когда за одну ночь выигрывалась или проигрывалась (не имело значения!) годовая зарплата среднестатистического тарасовца, когда можно было жить в номере люкс с видом на набережную, пить «Хеннесси», ужинать только в дорогих ресторанах и носить коллекционные вещи, теперь было крайне символично оказаться в низкопробной кафешке, где нет официантов, а чтобы получить пластиковый стаканчик с кофе, нужно отстоять очередь к кассе. Я слишком быстро привыкла к той — иной, не моей жизни. Но теперь нужно было возвращаться к привычной реальности. Я не картежница, не аферистка и не мошенница — я самая обычная девушка, подрабатывающая частной охранной деятельностью, и только.

— Привет, Женяша!

На соседний со мной стул бухнулся тяжелый потрепанный портфель. Уставший, небритый Саврасов сел рядом, расстегнул ворот несвежей рубашки и вытянул ноги под столом.

— Прости, что заставил ждать. Как на иголках просидел все совещание, но вырваться раньше не мог.

— Ничего страшного. Мне полезно было побыть одной, — махнула я рукой.

— С самого утра ничего не ел, — выдохнул приятель. — Закажу себе что-нибудь, и тогда…

Я еще раз махнула рукой. Все самое ужасное, что только могло произойти, уже случилось. Торопиться теперь мне было решительно некуда.

Стасик вернулся через пару минут с полным подносом тарелок и сразу двумя стаканчиками кофе — один поставил перед собой, второй передал мне.

— Рассказывай… — Он начал энергично жевать и по ходу дела задавал вопросы: — Ты чего так долго не звонила? Где сейчас Кронштадтский? А ты чего, подруга, вообще такая понурая?

— Стас, я провалила всю операцию и похоже, что вляпалась в серьезные неприятности, — честно созналась я.

— Неужели Антон догадался, что ты работаешь на нас? — ахнул Стасик и даже есть перестал.

— Хуже, — ответила я и рассказала всю историю своих злоключений с Антоном и Марком, отдельно поведав о знакомстве с Митей и проигранном бизнесе, а главное — о том, чем все это для меня обернулось.

Стас слушал меня внимательно, и чем дальше я говорила, тем больше он мрачнел, однако аппетита не терял: методично, ложку за ложкой, он отправлял в себя порции еды и тщательно ее пережевывал.

— Теперь крайней во всей этой истории оказалась я, — завершила я свое горестное повествование. — Завтра вечером он ждет меня в условленном месте с деньгами. И если я их не принесу… — я осеклась, поморщилась и махнула рукой. — Я его знаю, он слов на ветер не бросает, и если пригрозил мне расправой, то так и будет. И в этой истории я боюсь вовсе не за себя, а за тетю Милу.

Я замолчала и выжидающе уставилась на Саврасова. Но приятель еще долго ничего не говорил, отодвинул тарелку с недоеденным мясом, пил кофе и смотрел в окно. Наконец он обернулся ко мне.

— Прости меня, Женя, что втянул тебя в эту историю… Никак не ожидал я, что вот так все обернется. Что Кронштадтский заинтересуется тобой только для того, чтобы использовать как подсадную утку. Ох хитер лис! Хитер! Прокрутил аферу с бизнесом Графченко и сбежал. И ведь нашли же лихачи где-то компромат! — Стасик в сердцах стукнул кулаком по столу. Несколько посетителей обернулись на нас. А приятель, уже понизив голос, продолжил: — А Графченко не рассказывал, чем именно шантажировал его Кронштадтский?

— Нет, — покачала я головой. — Он просто сказал, что у Антона был на него компромат.

— А ты от Кронштадтского слышала что-нибудь об этом?

Я припомнила наши разборки с бандитами. Живописать, как я в компании Кронштадтского неслась через лес от вооруженных людей, грозивших нас убить, что-то не хотелось. Да и зачем эта лишняя информация Стасу?

— Нет, — коротко ответила я.

— Может, при нем была какая-то папка, диск. Что-то такое, что он все время таскал с собой и тщательно оберегал?

— Да вроде не было ничего такого, — пожала я плечами.

— А отдавал материалы с компроматом, значит, Митя… — продолжал размышлять вслух Стасик.

— Со слов Леонида Графченко, так оно и было.

— Что ж, неплохо сработали ребята! Скорее всего, теперь они притаились и будут отсиживаться. А на встречу с Прохором Федосеевым благодаря Кронштадтскому можно больше и не надеяться…

— Но еще есть Митя! — напомнила я. — Не факт, что они оба засели в одном логове. Думаю, на Митю у нас есть шансы выйти. Слабые, но все же есть.

— Какие?

— Я долго думала об этом и поняла, что можно попробовать его поймать. У нас есть квартира, которую он снимал и в которой мы играли в покер, — это раз. Я общалась только с соседкой, но можно найти хозяйку квартиры, выспросить, кто у нее был последним квартирантом. Вдруг она что-то интересное расскажет? И еще есть машина.

— Какая машина?

— Мы познакомились, когда Митя въехал в мой «фольк» на шикарном «мерсе». Купил он его или взял напрокат — не знаю, но можно попробовать вычислить его по автомобилю. Номера точно местные; если бы они были какие-то другие, я бы обязательно обратила на это внимание.

— Что ж… Слабая, конечно, но ниточка, — рассудил вслух Стас. — Можно попробовать за нее потянуть. Времени, конечно, понадобится немало, но… Значит, так! — он решительно хлопнул ладонью по столу. — Митьку нужно попробовать найти. Может, он и на Кронштадтского выведет, а там и до Прохора недалеко. Только тебе к этим ребятам больше соваться нечего. Но даже если я подключу всех своих ребят, то сыскать Митьку и спросить с него ворованные деньги до завтрашнего вечера я едва ли успею. А долг ты должна отдать именно завтра.

— Завтра он ждет меня на Огородной, 47, — удрученно кивнула я.

— Не успеть, нет, не успеть… — качал головой Стас. — Ладно, тогда делаем так! Тебе из города лучше уехать на пару недель. И забудь всю эту историю. Хватит с тебя неприятностей по моей вине, и так натерпелась! Втянул тебя черт знает в какую авантюру… Дурак! Сейчас же позвоню и договорюсь насчет санатория — поедешь туда с тетей Милой. Лучше будет, если она тоже исчезнет из города от греха подальше.

Саврасов схватился за телефон, а я была такая уставшая, мне так отчаянно хотелось, чтобы эта история уже наконец-то закончилась, что я даже не стала спорить с другом. Просто откинулась на спинку стула и тихонечко выдохнула: невидимая рука, все это время сжимавшая мое нутро, наконец-то отпустила. Если Стас пообещал, что решит все проблемы, значит, так оно и будет.

Расстались мы час спустя. Саврасов высадил меня около подъезда моего дома, в крепко стиснутом кулаке я сжимала клочок бумаги, на котором был написан адрес санатория, куда уже завтра мне предстояло уехать с тетушкой. Нужно будет только как-то объяснить ей столь стремительный отъезд. Но на фоне тех бед, от которых я убегала из Тарасова, этот разговор казался сущим пустяком. Некоторое время я еще медлила заходить в подъезд, выкурила сигарету, надышалась досыта промерзлым ночным воздухом и только потом поднялась в квартиру.