Проект собственной смерти - Алексей Макеев

— Честно? Вы меня не обманываете? — допытывался Власов, забыв о времени. — Он правда жив? Могу я ему позвонить?

Произнося это, он вынимал из кармана телефон. Крячко резко дернулся в сторону Власова, перехватывая его руку, и сквозь зубы процедил:

— Охолони, браток!

— В чем дело? Я не имею права позвонить другу? — ощетинился Власов.

— Отвечайте на вопрос! — рявкнул Станислав.

— Вчера. Нет, позавчера. Я не помню, — растерялся Власов, поняв, что шутки кончились. — Да что случилось-то?

— Стас, пакуй его, и в отдел! — произнес Гуров, вставая.

— Постойте, не кипятитесь! — взмолился Власов. — Дайте подумать. Вчера я работал, значит, к Подольскому ездил позавчера.

— Врешь! — не выпуская руки Власова, заявил Крячко. — Я ложь за версту чую.

— Почему же сразу вру? Возможно, ошибаюсь. Вы подскажите, какой ответ вас устроит, я так и отвечу, — продолжая попытки освободить руку, проговорил Власов.

— Послушай, приятель, ты начинаешь действовать мне на нервы, а это нехорошо. Для тебя нехорошо, — играя роль плохого полицейского, зашипел Крячко.

— Слушайте, я правда не помню, когда в последний раз был у Подольского, — продолжая юлить, проговорил Власов. — Может, спросите у него, раз уж он жив и здоров?

— Вы пообещали кормить его рыбок, — напомнил Гуров. — Подольского не было в городе две недели. Сколько раз за это время вы ездили к нему?

— Как обычно. Дважды в неделю.

— С какой целью вы открывали пожарный выход?

— Где?

— В квартире Подольского.

— У него в квартире есть пожарный выход? — удивился Власов. — Впервые слышу.

— Думаешь, мы тебе поверим? — прорычал Крячко.

— Это правда. Ни о каком пожарном выходе я не знаю. Когда я приходил к Подольскому, то всегда пользовался обычной дверью. Других вариантов он мне не показывал.

— Криминалисты уже работают в квартире. Они найдут ваши отпечатки пальцев на замке и ручке пожарного выхода.

— Ничего они не найдут, потому что я никогда не касался запасной двери. — Голос Власова зазвучал смелее.

— Как вы познакомились с Альбертом Штейном? — сменил тему Гуров.

— Понятия не имею, кто это. Никогда не был знаком с человеком с таким именем, — ответил Власов.

— И в квартире его не были? И не брали оттуда то, что вам не принадлежит?

— Не был и не брал!

Гуров видел, что тот говорит правду. Понял это и Крячко. Он выпустил руку Власова, но предупредил:

— Без глупостей, парень. Разговор еще не окончен.

— Послушайте, я не знаю, что произошло в доме Подольского, но уверяю вас, дело пойдет быстрее, если вы введете меня в курс дела, — попросил Власов. — А то задаете разрозненные вопросы, вот я и теряюсь.

— Хорошо, попробуем зайти с другого конца, — согласился Гуров. — В доме, в котором проживает ваш друг Подольский, несколько дней назад совершено убийство. Убит Альберт Штейн, известный столичный архитектор.

— Стойте, я понял! — воскликнул Власов. — Штейн — это сосед Подольского. Немец, архитектор. Как же я сразу не просек?

— Так вы все-таки с ним знакомы?

— Нет, незнаком. Фамилию его слышал, только запамятовал. Мы с Подольским между собой его Немцем звали, из-за фамилии. Он владелец пентхауса, только в другом крыле, правильно?

— Да, это так, — кивнул Гуров.

— Так бы сразу и сказали, а то твердите про рыбок, да про выход запасной, а до сути не доходите, — облегченно вздохнул Власов. — Соседа Подольского я знаю. Вернее, кое-что о нем слышал от самого Подольского. Говорят, он сам проектировал этот дом. Еще говорят, что он считается самым модным архитектором в столице. Из-за его модности квартира Подольского вдвое дороже, чем точно такое же жилье во многих районах столицы. Это как если бы вы купили квартиру в одном доме с Брюсом Уиллисом или Мадонной, но на российский лад. Подольский хвастался этим обстоятельством. И даже заявлял, что со временем квартира взлетит в цене, когда Немец постареет и уже не будет проектировать дома. Он еще шутить любил, мол, покупка этой квартиры выгодное вложение капитала. Я думаю, он не преувеличивал.

— Итак, Штейна вы признали. С этим разобрались, пойдем дальше, — проговорил Гуров. — Скажите, вы когда-нибудь лично с ним встречались?

— Ни разу. Подъезды у Подольского и этого архитектора разные, и входы в них на противоположные стороны. Балконы тоже на разные стороны. Всего одна общая стена, да и та небольшую площадь занимает. Пересечься нереально.

— Разве что на крыше, — как бы ненароком вставил Крячко.

— А что на крыше? — переспросил Власов.

— Встретиться там могли.

— Очень странное предположение, — протянул Власов. — Думаете, ваш архитектор любитель по крышам разгуливать? Или Подольский на вечерний променад туда шастает?

— Надеялся, что вы меня просветите. Ведь зачем-то Штейн придумал эту хитроумную систему с индивидуальным тамбуром для владельцев пентхауса и собственным выходом на крышу.

— Жаль, что нельзя спросить этого у Штейна, — вздохнул Власов.

— Действительно, жаль, — согласился Гуров. — Штейну вопросов уже не задашь, а от вас я жду признания. Вам-то ничего не мешает это сделать.

— Послушайте, я понимаю, как все выглядит, — начал Власов. — Вечно безденежный мужик, играющий на тотализаторе, готовый ехать через весь город, чтобы заработать лишнюю пару сотен. Перспективная кандидатура на роль убийцы. А если из квартиры еще и деньги пропали, так и вовсе идеальная. Только я к смерти архитектора никакого отношения не имею. Ищите настоящего убийцу, не тратьте на меня время.

— Хорошая речь, — похвалил Гуров. — Душещипательная. Жаль только, что не проливает свет на вопрос, каким образом в кладовой Подольского все предметы, перекрывающие доступ к запасному выходу, переместились в другое место, а замок на этом самом выходе оказался открыт. Как бы нам ни хотелось, но более перспективной кандидатуры на роль убийцы не найти. Не хотите признаваться здесь, придется отвезти вас в отдел, а там оформить в СИЗО. Посидите денька три, может, и признаетесь. Или хоть память освежите. А то ничего не помните — ни имени архитектора, ни планировки квартиры. Какого числа у Подольского были, и то не вспомнили. Куда это годится?

— Дежурную машину вызывать или на своей отвезем? — спросил Крячко, полагая, что Гуров действительно решил продолжить допрос в официальной обстановке.

— Вызывай. Сдадим дежурным, пусть они его оформляют. Мы с тобой и так все сроки переработали, — ответил Лев и незаметно подмигнул Крячко, призывая его подыграть.

— И правильно, — вступил в игру Стас. — Не полковничье это дело по ночам допросы устраивать да подозреваемых по изоляторам развозить.