Зимняя месть - Наталия Антонова

– Да, я обещал ему при случае испечь лимонный.

– Ох и избалуешь ты его на свою голову, – покачала головой Мирослава.

Морис весело рассмеялся:

– Мне же нетрудно испечь.

– А для меня это была бы неподъёмная ноша, – призналась она с тяжёлым вздохом.

– Я догадываюсь, – озорно блеснул он своими светло-голубыми глазами из-под золотистых ресниц.

«Обломаешься, – подумала она, – соблазнять меня своими очаровательными глазками, – и тут же призналась сама себе: – Хотя хорош! Ещё как хорош!»

– Кстати, – между тем заметил Морис, – у владельца фирмы Блинова есть дочь Вероника Эдуардовна Блинова.

– Папина дочка?

– Кто же её знает. Вообще-то она дизайнер.

– А сколько лет этой принцессе на «Горошинке»?

– Двадцать шесть. – Морис внимательно посмотрел на Мирославу и спросил: – Вы что же, думаете…

– Пока не знаю. Но почему нет?

– Действительно, – озвучил он то, о чём подумали оба, – у них вполне может быть роман.

– Отсюда и карьерный рост, – добавила Мирослава.

Раздался звонок городского телефона. Морис поднял трубку. Звонил хороший знакомый Мирославы адвокат Ян Белозерский. Морис ответил.

– Здравствуй, Ян, очень рад тебя слышать. Да, Мирослава здесь, – и, обращаясь к Мирославе: – Вас, – передал трубку Волгиной.

После приветствия Белозерский проговорил:

– Послушай, тут ко мне пришли молодые люди и утверждают, что это ты им меня присоветовала.

– Если по делу Марии Нестеровой, то я.

– Ага. А ты знаешь, дело-то там тёмное…

– Ян, ты первый год, что ли, замужем.

Он хмыкнул.

– Если бы было светлое, я бы их к тебе не послала.

– Ну, спасибо тебе, подруга, за доброту душевную.

– Пожалуйста, – усмехнулась она.

– Ты не могла бы поделиться со мной, – начал он осторожно, – что там именно не так?

– Я пока не знаю, – честно призналась она, – но как только ухвачу ниточку…

– Угу… – произнёс он задумчиво.

– Сейчас могу сказать одно: несмотря на то, что девушка созналась в убийстве, не всё так однозначно.

– Ты думаешь?..

– Ян, пока не знаю. Просто предполагаю.

– Ну, что ж…

– Если возьмёшься, то надеюсь на сотрудничество.

– А уж я как надеюсь, – тихо рассмеялся он.

– Передавай привет Магде и Паулине.

Магдой была красавица-жена адвоката. А Паулиной – здоровенная любвеобильная боксёриха, готовая при первом же удобном случае обслюнявить любого.

– Всенепременно передам, – отозвался Ян, – а ты не забудь передать привет от нашего домашнего трио Морису и Дону.

– С Морисом ты вроде только что разговаривал, – усмехнулась она.

– Угу. До связи.

– До связи.

– Как я понял, Ян возьмётся защищать Нестерову? – спросил Морис.

– Он пока не сказал этого, но я надеюсь.

* * *

Оставшаяся часть дня пролетела незаметно. Мирослава пыталась сложить общую картину из уже имеющихся в её распоряжении кусочков информации по делу Нестеровой, но пока ничего толкового не получалось. Не хватало слишком многих частей паззла.

Она прилегла на диван в гостиной с книгой. Раскрыла её в том месте, где была вложена серебристая закладка. Перевела глаза на страницу и попыталась читать, но мысли уносили её прочь от событий, развивающихся в романе. Ей даже показалось, что герои устремили на неё укоризненные взгляды, а кто-то из них даже покачал головой и обронил саркастично: «Н-да».

Мирослава закрыла книгу и закрыла глаза. Дон запрыгнул на неё и замурлыкал, согревая ей бок. Морис занимался домом, она слышала, как наверху гудел пылесос. И лениво думала о том, зачем они, спрашивается, делали с Шурой генеральную уборку, если Миндаугас так любит пылесосить. Волгина не заметила сама, как задремала. Проснулась она от насмешливо прозвучавшего вопроса:

– Спите, сони?

Мирослава подскочила, Дон плюхнулся на диван и недовольно заворчал.

– Извини, – сказала она то ли коту, то ли стоящему в проёме двери Морису. Свет, проникающий из кухни, обрисовывал его силуэт.

– Я размышляла, – сказала она, потирая виски.

– Я так и подумал, – улыбнулся он и добавил: – Пойдёмте ужинать, а то кот уже проголодался.

В подтверждение его слов Дон спрыгнул с дивана и чуть ли не рысью помчался в гостиную.

Наполеонов приехал через два дня вечером и с порога заявил:

– Устал как собака.

Мирослава чмокнула его в макушку и спросила:

– Шурочка, ты мне в зубках что-нибудь принёс?

– Люди говорят – в клюве! – поправил он её назидательно.

– Но какой же у собаки клюв? – весело рассмеялась Мирослава. – Так принёс или не принёс?

– А торт готов? – в свою очередь спросил Наполеонов.

– Готов, – отозвалась Мирослава и притворно вздохнула: – Только не очень большой.

– Как это небольшой? – не на шутку разволновался Наполеонов и решил уточнить: – Он что, совсем маленький?

– Не то чтобы маленький…

– Шура, привет! – проговорил появившийся из кухни Морис и пожал следователю руку. – Она просто дразнит тебя. Нормальный торт испёк, как всегда.

– О! – выдохнул Наполеонов и машинально погладил живот, хотя отлегло-то у него от сердца.

Так как до ужина из него ничего невозможно было вытащить, детективы, как всегда, применили принцип Бабы-яги – накормили, напоили и только после этого начали расспрашивать. После торта Шура подобрел и рассказал, что Ростислав Сергеевич Чернобородов зарегистрирован на улице Ореховой, в доме шестнадцать, квартире двадцать, вместе с матерью, Татьяной Леонидовной Чернобородовой, и младшим братом, Всеволодом Сергеевичем Чернобородовым.

– Но! – Наполеонов поднял указательный палец вверх. – Он не только там не живёт, но и вообще давно не появлялся.

– Шура! Ты чистое золото! – воскликнула Мирослава.

– А то, – с достоинством согласился Наполеонов. И спросил: – А что, у вас новый клиент?

– Я же тебе… – начала Мирослава.

– Да, помню я, – отмахнулся он, – что ты мне наплела.

– Извини.

– Скажи хотя бы, вы не под меня копаете?

– В смысле? – удивилась Волгина.

– Дело, которым вы занимаетесь, веду не я?

– Не ты.