Девушка с ложью на сердце - Яна Розова

– Можно? – крайне вежливо поинтересовался Пашка, приоткрыв дверь и осторожно заглядывая в кабинет. – Я Седов, пришел за перерасчетом.

Полноватый лысеющий дядька, сидевший за столом спиной к окну, вздрогнул и поднял широкое мясистое лицо от бумаг, лежащих перед ним. У него на носу сидели маленькие узкие очочки для чтения, поверх которых он и глянул на посетителя настороженно и отчужденно.

– Минуточку подождите за дверью! – ответил бухгалтер низким голосом со знакомой слегка высокомерной интонацией.

Седов отступил назад в коридор и дверь за собой осторожненько прикрыл. Бухгалтерия секты располагалась в совсем немодном районе, в промзоне Гродина, между двумя колбасными цехами в невзрачном пятиэтажном здании. Когда-то давно, в былинные времена, здесь располагался НИИ каких-то алхимических исследований, но после известных событий НИИ умер, а помещения его стали сдаваться в аренду маленьким конторкам и фирмочкам. Секта к своей деятельности внимание привлекать не хотела: никаких вывесок, ничего указывающего на истинных хозяев нескольких помещений на втором этаже.

В бухгалтерии состояло человек десять женщин, они сидели в угловом кабинете и очень были бы рады помочь приятному молодому человеку спортивной наружности, но Паше нужен был именно тот надутый лысый, располагавшийся в отдельных апартаментах кубатурой не больше могилы. Так как Седов был персоной, приближенной к Учителю, все его дела вел сам главный бухгалтер.

Голос бухгалтера отставной сыщик легко распознал.

– Ага… – тихо заметил он. Конечно, именно главного сектантского бухгалтера Паша слышал, стоя под окнами офиса мебельного цеха.

Он попытался прислушаться к происходящему за дверью и различил шорох бумаг, а затем – звук задвигаемого ящика стола.

– Войдите! – призвал рыжего сыщика узнанный басок.

В кабинете было тихо, как-то очень уж душно и пахло горелым. На столе, с которого исчезли все документы, стоял пузатый маленький портфель. Бухгалтер смотрел на Пашу поверх него с нескрываемым высокомерием, которое Паша часто замечал у людей, привыкших считать чужие большие деньги.

Притворно помявшись, он напомнил о своих нуждах:

– Я Седов, за перерасчетом.

– Седов? – Обладатель баска посмотрел на Пашу внимательнее, и высокомерия в его взгляде поубавилось. – Тот самый, что теперь Учителя охраняет? Вам пересчитать зарплату?

– Да, Александр Кумаров сказал, что я должен теперь больше получать, и еще я должен тут где-то расписаться. А, простите, ваше имя-отчество?..

– Григорий Иванович, – буркнул бухгалтер.

Паше показалось, что ему представляться неприятно. – Вам все уже перерасчитано, расписаться надо тут… Вы же официально числитесь менеджером Фонда Здоровья и Чистоты, так что вот здесь распишитесь, что ознакомлены со своими должностными инструкциями.

Паша подошел к столу бухгалтера, взял в руки протянутый листок. Григорий Иванович переставил портфель со стола на пол. Неожиданно затрещал телефон. Бухгалтер заметно вздрогнул, но вскоре совладал с эмоциями и поднял трубку.

– Да, здрасте, Кирилл Соломонович! – Он кинул быстрый недоверчивый взгляд на Пашу и отвернулся вместе с трубкой к окну.

Седов навострил уши, чтобы услышать:

– Да, все так, обналичиваем. Нет такой суммы?.. Ну, вы без ножа меня режете! Срочно, да, срочно! Завтра? – Бухгалтер снова покосился на Пашку.

Тот читал свою липовую должностную инструкцию и даже губами шевелил от усердия. Успокоенный на его счет, Григорий Иванович решительно сказал своему собеседнику:

– Значит, так! Никаких завтра. Сегодня в семнадцать сорок пять я буду у вас! Всего доброго!

Шлепнув трубку на рычаг, бух снова поднял взгляд на Пашу.

– Скоро вы? – спросил он.

Паша широко улыбнулся, изобразив милягу-растыку, и коряво подписал бумагу. Григорий Иванович это одобрил:

– Так, хорошо. Вот деньги. За них расписываться не надо. До свидания!

Уходить Паше не хотелось.

Он присмотрелся к мужику, разглядев покрасневшие белки глаз, пот на лбу, тремор пальцев. Это были симптомы страха. Паша задумался: чего бояться бухгалтеру секты?