Полное затмение - Лиз Ригби

— Откуда, — спросила Френсис после паузы, — откуда у вас столько свободного времени, чтобы помогать нам?

Ломакс рассказал ей о своих подозрениях, обвинениях и своем изгнании из обсерватории. Френсис напряженно слушала. В конце она кивнула, но никак не прокомментировала его рассказ.

— Хорошо, — сказала она. — Наверное, мы найдем для вас работу. Только не ожидайте, что к вам станут относиться иначе, чем к двадцатидвухлетнему практиканту, который вертится тут на побегушках. В этой работе нет ничего волнующего. Нудные телефонные звонки, люди, которые ничего не знают и не стремятся помочь, уйма бумаг — короче, рутина. Обсерватория предложила вам хотя бы половинный оклад или что-нибудь в этом роде?

— Угу.

— Замечательно, потому что мы не сможем заплатить вам ни цента.

Ломакс добродушно усмехнулся.

— И хотя время от времени, например, если вы будете опрашивать кого-нибудь особенно отталкивающего, ваш внешний вид может помочь, но в большинстве случаев вы просто не можете выглядеть так, как сейчас.

Улыбка Ломакса слегка спала.

— И как я должен выглядеть? Как Курт?

Френсис смотрела на него, не мигая.

— Вы хотите сказать, что я должен надеть… костюм?

— Да, купите себе один. Замечательно, что сегодня вы побрились. А как насчет того, чтобы делать это ежедневно?

— О Господи!

— Это не противоречит вашим убеждениям, доктор Ломакс?

— Нет.

— Сможете завтра прийти сюда в восемь тридцать?

— Да.

— Хорошо, тогда и посмотрим на вас.

— В этом… костюме, который я куплю.

— В вашем новом костюме. А сейчас я должна вернуться домой к дочери. — Френсис повернула рамку с двойной фотографией на столе. — Это Мэри, — сказала она.

Мэри широко улыбалась крохотными зубками. Она сжимала игрушку — пушистого котенка. У девочки были рыжие волосы.

— Ей около года?

— Почти. Будет тридцатого мая.

— Прелестно, — сказал Ломакс, и Френсис улыбнулась.

Другая фотография изображала Френсис с мужем и двумя маленькими детьми. Фотография была сделана на зимнем пляже, семья закутана в разноцветные зимние одежды. Френсис, в джинсах, с развевающимися по ветру волосами, невозможно было узнать. Муж ее удивил Ломакса. Он был на пару дюймов ниже жены, лыс и толст. Маленький мальчик прыгал, держа его за руку. Младший ребенок сидел на плече Френсис и на плече ее мужа.

Ломакс взглянул на Френсис — на ее лице застыла нежная улыбка.

* * *

Он вел машину уже пятьдесят минут, когда наконец понял, почему ему так грустно. Ломаксу захотелось увидеть Кэндис и детей. Сейчас, немедленно. Однако сегодня был четверг. По четвергам Кэндис, Роберт и дети всегда выходили из дома. Они обедали в городе, а затем шли в кино или, реже, в театр. Однажды они проделали путь до Сан-Франциско, чтобы посмотреть знаменитую европейскую балетную труппу. Кэндис считала, что такие совместные выходы укрепляют семью.

Ломакс направился в торговый центр и купил костюм. Продавец так же, как и Ломакс, сомневался в том, что он ему вообще нужен. Покупка костюма оказалась неприятным испытанием. Ломакс подозревал, что костюм ему мал.

— Я купил костюм, — сообщил он Джулии, позвонив ей, как только приехал домой.

Она воскликнула:

— Ты купил костюм, Ломакс! В торговом центре?

Ломакс был уверен, что слышит в трубке мужской голос.

— Кто там?

— Курт. Он говорит, что нельзя купить хороший костюм в торговом центре.

— А кто говорит про хороший костюм? И что, черт подери, он там, делает?

— Он приехал проведать меня. Задать вопросы.

Ломакс закипел. Почему он должен верить, что Курт сегодняшним вечером собирается проделать обратный путь?

— А не мог он задать тебе вопросы по телефону?

— Он привез бумагу, чтобы я подписала, — объяснила Джулия. — Зачем ты купил костюм?

Ломакс сказал, что костюм ему нужен завтра к восьми тридцати, а затем объяснил для чего. Наступило долгое молчание.

— Френсис собирается дать тебе работу в «Сэш Смит»?

Ломакс гадал, не повторила ли она эту фразу вслух специально для Курта.

Джулия продолжала:

— Ты уверен, что хочешь этого? Начинать утро с бритья, ходить в офис и даже не получать за это плату?

— Да, уверен, — ответил Ломакс.

— Но ты мог бы ходить в походы с собакой. Скоро дети закончат учебу, и вы могли бы все каникулы заниматься чем угодно.

— Я найду время для Хелен, Джоэла и собаки.

— Курт, — сообщила Джулия, — вовсе не обрадован новостью.

— Не повезло ему, — заметил Ломакс.

Он слышал приглушенные голоса. Курт и Джулия о чем-то разговаривали, и Джулия положила руку на трубку, чтобы Ломакс не слышал их. Он почувствовал, как тело напряглось от ярости.

— Неужели это правда? — послышался голос Курта, более хриплый и резкий, чем помнил Ломакс.

— Да, — сказал Ломакс, отведя трубку от уха.

При звуках голоса Курта Ломакс представил себе, как лицо его сердито дергается вверх и вниз. Должно быть, оно превратилось в одну огромную челюсть.

— Не могу поверить, что Френсис пошла на такое! Пустая трата ее времени, вашего времени, да и, если быть честным, Ломакс, моего тоже. Я не нуждаюсь в чертовых любителях, которые будут болтаться вокруг, задавая глупые вопросы и мешая расследованию.

Ломакс промолчал.

— Я вот что хочу сказать, — не останавливался Курт. — Даже если бы вы только подавали кофе! Разве мне нужен парень с дюжиной дипломов, в дешевом мятом костюме, чтобы подавать кофе? Помилуйте! Должно быть, у Френсис не все дома!

Однако ночью Ломакс вспоминал слова Джулии, а не Курта. Ломакс обещал себе творческий отпуск много лет подряд, и вот он получил его, хотя и не так, как рассчитывал. Вместо того чтобы проводить время на свежем воздухе с детьми, он должен будет все лето торчать в центре города, в кондиционированном помещении — там, где его присутствие едва терпят, а его полезность весьма сомнительна. И каждый день будет видеться с Куртом.

Ломакс вспомнил, как Джулия улыбнулась ему, а затем велела лечь и расслабиться. Вспомнил, что ощущал прошлой ночью, когда ее теплое тело лежало рядом. Подумал о ее беспомощности и уязвимости. Ломакс должен был вспомнить все это, чтобы понять, ради чего собственноручно подверг себя столь суровому испытанию.