Черный маг - Лейтон Грин

Мысли Грея вернулись к странным появлениям незнакомки и к заявлениям о том, что фигура в мантии со звездами возникла неизвестно откуда за спиной Маттиаса. Аэропорт перестал казаться ему спокойным и сонным, производя теперь впечатление чересчур тихого. Грей двинулся в сторону билетных касс, а Виктор продолжал:

– Церковь тогда действовала быстрее, чем когда‑либо, переловила ахриманитов, как прежде – тамплиеров, и в очень короткое время предала сектантов пыткам и огню.

– А возможно ли устроить так, чтобы целая группа людей целиком исчезла из истории и впоследствии о ней никто не слышал?

– В ту эпоху – да, – заверил Виктор, – если группа была маргинальной и не оставила после себя следа. Как знать, какую часть исторических сведений нам просто скормили с ложечки и сколько еще предстоит открыть? Мне известны сотни культов прошлого, о которых не слышал никто, кроме нескольких ученых.

– И трактат, о котором идет речь, заслуживает доверия?

– По-моему, он выглядит как подлинный.

Грей шел по пустынному коридору, высматривая кассы.

– Значит, этот гримуар был их учебником, библией черной магии.

– Гримуар гримуару рознь: они бывают и универсальными, и более специфическими. По сведениям из «Ереси Ахримана», гримуар, о котором идет речь, – это не просто сборник оккультных знаний, как, например, «Ключ Соломона», а сжатый манускрипт весьма узкого назначения.

– Вряд ли речь в нем идет о древнеперсидских методах оплодотворения, – пошутил Грей.

– По классическим средневековым понятиям, дьявол обладает тремя основными способностями, которые позволяют ему сеять на земле хаос. До сих пор я никогда не проводил параллели между Ахриманом и сатаной и не уверен, что это делал хоть кто‑то, но «Гримуар Ахримана» посвящен как раз трем силам, которые Ахриман мог по своему выбору передавать ученикам. Первая из них – способность влиять на людские умы, вторая – искусство обольщения, а третья – умение незаметно перемещаться по миру, как делает сам Ахриман. Если верить трактату, лидер ереси ахриманитов утверждал, будто овладел всеми тремя качествами.

– Звучит скорее как сказка, чем как историческое исследование, – заметил Грей, ускоряя шаг и гадая, когда же закончится этот длиннющий коридор. Усталость и напряжение от событий последних дней давали о себе знать.

– Как и Библия – для неверующих. Думаю, Дарий считает, что гримуар даст ему рычаг воздействия на последователей, историческое подтверждение его правоты. Некоторые религиозные движения опираются на пророчества и откровения, некоторые – на золотые пластины, обнаруженные в недрах холма [13]. Лидеру культа всегда выгодно, когда его заявления находят подкрепление в истории.

– И что же случилось с гримуаром? – поинтересовался Грей. – Кроули смог найти его?

– Понятия не имею. Предводителя еретиков сожгли живьем, все упоминания о гримуаре утрачены. Я надеюсь узнать побольше в Йорке, ведь у Кроули имелся свой экземпляр «Ереси Ахримана».

– Я не в восторге от мысли, что ты куда‑то собрался в одиночку. Меня уже засекли, и надо исходить из того, что и тебя тоже.

– Спасибо за заботу, – пробормотал профессор.

– Ты не видел того, что видел я. – Голос Грея стал жестким. – А человек, которого мы выслеживаем, недавно уничтожил лидера Церкви Зверя. Блин, ты же не без причины меня нанял, и я считаю, что сейчас тебе нельзя заниматься расследованием самостоятельно.

– Я нанял отличного работника, но сейчас мы не располагаем такой роскошью, как время. Я постараюсь избегать опасных ситуаций, а если начнутся неприятности, обращусь к местным силам правопорядка.

– Это не ты ищешь неприятностей, а они тебя, – тихо буркнул Грей. – И когда они тебя найдут, времени бежать за помощью не будет.

– Так и есть, – согласился Виктор.

– И ты готов к этому?

– Да.

Грей в сердцах махнул рукой и сменил тему:

– И еще одно. Я снова встретил ту девушку.

– Из самолета?

Доминик заметил впереди движение, насторожился, но понял, что это просто уборщик, орудующий шваброй.

– Ага. Она помогла мне выбраться из катакомб и снова исчезла. Думаю, ускользнула по какому‑нибудь незаметному тоннелю, но времени проверить у меня не было.

– Даже предположить не могу, кто она такая, – признался Виктор, – зато помню, что у Дария все прекрасно с тактикой. Игрок он отличный.

– Ты прав, кто‑то точно играет в игры.

Грей наконец добрался до касс. Тут бурлила утренняя жизнь: окошечки открывались, к ним устремлялись пассажиры, в воздухе витал запах кофе. Доминик почувствовал, как напряжение покидает тело.

– К чему все это ведет, Виктор? В чем конечная цель происходящего?

– Пока не знаю, – ответил Радек, и в его голосе прозвучал редкий намек на замешательство.

Глава 25

Виктор не любил скрывать от Грея детали, которые могли повлиять на расследование, но, несмотря на неопределенность, сейчас он близко подошел к этой опасной черте. Будучи знатоком сочинений Шекспира, Радек помнил о трагических последствиях, к которым приводит замалчивание истины, но Бард не упоминал о существовании событий настолько личных и болезненных, что стоит рискнуть и утаить их.

Прежде Виктору действительно ничего не было известно о «Гримуаре Ахримана» и даже о ереси ахриманитов, и он был потрясен новой информацией, но в его прошлом имелись эпизоды, связанные с этим древним злым божеством, ставшим прототипом христианского дьявола.

Профессор встал с дивана в своем люксе. С тех пор, как несколько часов назад он прочел в магазине Керекеша «Ересь Ахримана», его не оставляло тревожное сумбурное состояние, которое возникает, когда приходят дурные вести. Нервы были напряжены, мысли кружились в вихре, а тело двигалось словно в вязкой жидкости.

Он открыл бутылку винтажного абсента, уже вторую за день, хоть и знал, что это вредно для здоровья и такое большое количество туйона опасно для тела и разума. Абсент мог привести к тому, что профессор не сумеет отличить реальность от фантазии именно в тот момент, когда ему особенно потребуется трезвый разум.

Но истина заключалась в том, что Виктору необходимо было закончить историю, вернуться к Дарию и Еве, приподнять крышку с гроба погребенных воспоминаний. Он должен был сразиться с демонами прошлого, пока они самостоятельно не повылезали из своих могил и не принялись жрать его изнутри.

А идти на битву трезвым Радеку не хотелось.

Его самолет вылетал в Йорк только в полдень, а знакомая жажда все не проходила, разливалась по коже, и в воздухе тихим шепотом звучал призыв его нежной музы: «Выпей меня, Виктор, выпей до последней капли, забудь свои беды и погрузись в мои сладкие объятия».

И профессор выпил. Он расстегнул воротничок рубашки, манжеты и опустился на кожаный диван.