Миллионы Стрэттон-Парка - Дик Фрэнсис

Затянувшемуся неловкому молчанию положили конец две подъехавшие машины, в одной сидели, как выяснилось, два старших полицейских чина с экспертом-взрывником, во второй – представитель местных властей с пышными усами.

Стрэттоны стадом перешли на открытый воздух.

Роджер провел ладонью по лицу и сказал, что служба в Северной Ирландии была куда легче.

– Думаете, у нас была ирландская бомба? – сказал я.

Эта мысль его явно поразила, но он все-таки покачал головой.

– Ирландцы хвастаются такими подвигами. А здесь до сих пор никто не каркнул. И не забудьте, взрыв не был направлен против людей. Ирландские террористы стремятся покалечить людей.

– Так кто же?

– То-то и оно, в этом весь вопрос. Не знаю. И, главное, это совсем не обязательно конец.

– А как насчет охраны?

– Я настропалил своих сторожей. Они посменно патрулируют теперь по всему ипподрому. – Он похлопал по радиотелефону у себя на поясе. – Они все время поддерживают связь с моим бригадиром. Если что-то кажется подозрительным, он немедленно связывается со мной.

Вновь прибывшие полицейские вошли в кабинет Роджера и представились старшим инспектором-следователем и сержантом-следователем. Сопровождавший их молодой человек с озабоченным лицом был несколько туманно и совершенно анонимно представлен как эксперт-взрывник, специалист по обезвреживанию бомб. Большую часть вопросов задал он.

Я отвечал ему очень просто, описал, где находился деткорд и как он выглядел.

– Вы с вашим сынишкой сразу узнали, что это такое?

– Мы оба видели это раньше.

– А как близко были расположены заряды друг от друга?

– Между ними было примерно три фута. В некоторых местах меньше.

– А какую площадь и насколько плотно он охватывал?

– Лестничную клетку и лестничные площадки по меньшей мере на двух этажах. Возможно, и больше.

– Мы знаем, что вы строитель. Сколько времени, по вашему мнению, ушло бы у вас лично, чтобы просверлить такие отверстия для зарядов?

– Каждую дырку? Одни стены были кирпичные, другие из заменителей камня, вроде шлакобетона, все оштукатуренные и покрытые краской. Достаточно толстые, все несущие, но очень мягкие. Вряд ли даже понадобился пневматический молоток. Отверстия, должно быть, были дюймов пять глубиной и дюйм в диаметре. Я мог бы сделать штуки две в минуту, если бы спешил. – Я замолчал. – Для того чтобы продернуть деткорд в отверстия и набить их взрывчаткой, определенно понадобилось бы больше времени. Мне говорили, что ее нужно обжимать и утрамбовывать, и очень осторожно, чем-нибудь деревянным, чтобы не возникло искр, например, ручкой швабры.

– Кто говорил?

– Взрывники.

Старший инспектор спросил:

– Почему вы так уверены, что стены были кирпичные и из шлакоблоков? Как вы смогли это определить, если стены были оштукатурены и покрашены?

Я попытался вспомнить, как все это было.

– На полу под каждым зарядом после сверления стены осталась маленькая кучка пыли. Одни кучки были красной кирпичной пылью, другие – серые.

– Вы успели это разглядеть?

– Я это помню. В тот момент это сказало мне, что в стену заделано много взрывчатки.

Эксперт сказал:

– Вы посмотрели, где начинались или кончались провода? Где могла замыкаться цепь?

Я покачал головой.

– Я пытался найти сына.

– А вы никого не видели в то время вблизи трибун?

– Нет. Никого.

Они попросили меня с Роджером пройти с ними до оцепления, чтобы пояснить эксперту, где находилась лестница и стены до взрыва. После этого, как мы поняли, эксперт наденет защитный костюм, шлем и залезет на то, что осталось, чтобы взглянуть на все изнутри.

– Да, уж лучше вам, чем мне, – заметил я.

Они посмотрели, как я усердно ковылял, стараясь не отстать от них. Когда мы подошли к тому месту, откуда лучше всего обозревались разрушения, эксперт по обезвреживанию бомб посмотрел на торчащие к небу остатки комнаты прессы, потом перевел взгляд на мои костыли. Натянув на голову защитный шлем, он задорно подмигнул мне.

– Я в нашей профессии ветеран.

– Сколько же вам лет?

– Двадцать восемь.