Похититель секретов - Данил Корецкий

Замначальника отдела Западной Европы полковник Яскевич, интеллигентный человек в узких прямоугольных очках, в очередной раз угощает меня чаем. Пятая чашка. Ну, ничего, как говаривала моя бабушка: «Чай пить – не дрова рубить…» И не спадоном махать.

– Так ты что, правда, на двуручных мечах дрался? – удивленно спрашивает Яскевич.

– Пришлось.

Чай ароматный и горячий, я осторожно дую, чтобы не булькнуло.

– И как?

– Обошлось.

– Ну ладно, это тебе зачтется. Я приказал подготовить приказ на поощрение. Если Иванников согласится – представим к государственной награде!

Прямоугольные стекла торжественно блеснули.

У Ивана я уже был. Он отечески пожурил за «ковбойщину с мечами», сдержанно похвалил и пообещал премию в размере двух окладов.

– Спасибо. Очень большую роль в операции сыграли Курт Дивервассер и его группа, прошу поощрить их особо.

Яскевич кивает.

– Да, это агент старой закалки. Такие работают очень добросовестно.

– А сколько ему лет? – не выдерживаю я.

– Прилично. Шестьдесят четыре…

– Как шестьдесят четыре?! Он же воевал на Кавказе в бригаде «Эдельвейс», был у нас в плену, женился на русской, жил в Саратове…

Яскевич удивленно разводит руками.

– Что вы, Дмитрий? Откуда вы все это взяли?

Я удивлен не меньше.

– Как откуда? Он сам мне рассказывал много раз. Как обрушил лавину на наш батальон, как его допрашивал капитан из СМЕРШа, как ему снятся наши бойцы…

– Это какая-то ошибка! – качает головой Яскевич. – В конце войны Курту Дивервассеру было три года. И он никогда не был на Кавказе. И, конечно, не уничтожал русский батальон!

Я почувствовал себя полным дураком.

– Как «не уничтожал»? Да его и завербовали в плену потому, что мучали угрызения совести из-за этого батальона!

Яскевич пристально смотрит мне в глаза.

– Завербовали его в семьдесят седьмом году в Вене. Он тогда работал по русской линии в политической полиции. Скорей всего, у него включилась ложная память. Как механизм самооправдания. Такое бывает у некоторых агентов. Но я не знал, что и Дивервассер… Он всегда был крепким орешком!

* * *

Несколько лет спустя я оказался в Вене проездом и провел там три дня без всякого задания, наслаждаясь бездеятельностью и покоем, как обычный праздный турист. Спал допоздна в гостинице, сидел в уютных ресторанчиках, бродил по чистым улицам. Однажды ноги сами принесли к старинному четырехэтажному дому недалеко от центра. В просторном холле сидела за стойкой немолодая консьержка с забранными в пучок седыми волосами.

– Я ищу своего знакомого, герра Дивервассера, раньше он жил в шестой квартире…

Женщина скорбно поджала губы.

– К сожалению, вынуждена вас огорчить: господин Дивервассер умер.

– Умер?!

Она кивнула.

– Да. Он застрелился. Видите ли, в годы войны он взорвал русский батальон и переживал всю жизнь. Его квартира была вся усыпана портретами погибших, очевидно, в конце концов он не смог этого вынести…

– Спасибо…

Я вышел через стеклянную дверь и побрел, куда глаза глядят.

Известно: чем глубже агент переживает свое предательство, тем сильнее подсознательный механизм самооправдания. Но оказывается, ложная память может взять верх над истинной…

Цвели каштаны, играли скрипки в маленьких уютных кафе, в парке Праттер на ажурных резных скамеечках сидели влюбленные и аккуратные пенсионеры. Ароматы кофе по-венски, настоящего – не только по способу, а и по месту приготовления, перемешивались с тонкими мелодиями Вольфганга Амадея Моцарта. Пахло стариной и современностью, респектабельностью, сытостью и благополучием. Непосвященные никогда не почувствуют в этом одорологическом коктейле тлетворного запаха шпионажа.

И в этом их счастье.

Вена—Ростов н/Д 2007 год