Все вернется - Марина Серова

– Эй, Бычок, куда ты? И кто это с тобой?

«Бычок» бросил на ходу небрежно:

– Ща приду! Ты там пока, это… колбаски и хлеба порежь, поужинаем.

– Дак с чем ужинать-то, у нас же нету?..

– Это у вас нету, а мы надыбали!

– У!.. Ё!.. — второй радостно загремел железными тарелками и кинулся накрывать на стол.

Мы, наконец, дошли до анатомического зала, где стояли три металлических стола. У стен имелись другие столы, обыкновенные, и на всех лежали под простынями тела…

– Сколько вашему лет? — спросил Бычок.

– Лет тридцать, — пролепетала я. Мне было как-то не по себе.

– А ты точно не знаешь, что ли? Жених свой возраст скрывает? Ну, люди! Так, неизвестных у нас трое. Это бомж, не подойдет. Этот старый, тоже не ваш.

Я едва косилась на синие лица.

– … Этот… Ну-ка, подь сюда!

Я подошла к столу. Бычок откинул простыню, я несмело взглянула в лицо какого-то мужчины. Ему было лет тридцать пять, может, чуть больше.

– Ну что? — Бычок нетерпеливо дернул плечом. — Не годится?

– Что значит «не годится»?! Я не курицу на рынке выбираю! Не мой это, мой моложе, а этот старше намного, да и цвет лица у него, как у Шрэка… Что это с ним, кстати?

– Паленой водки выпил, сердешный! Оно ведь так бывает, когда припрет: выпьешь все, что под руку попадет!..

– Нет здесь моего…

– Так и радуйся! Значит, еще жив! Может, он в больнице где-то лежит. Лежит себе, полеживает… Целехонек-здоровехонек…

– Это в больнице-то — здоровехонек?!

Я смерила взглядом неопрятного санитара. Тот кашлянул, поняв, что сморозил что-то не то. В то же время весь его вид красноречиво говорил о том, что он хочет побыстрее от меня избавиться: его сослуживец, а точнее, собутыльник ждал его в одной из комнат. Ну нет, от меня ты так быстро не отделаешься!

– Слушайте, может, у вас еще чьи-нибудь трупы есть? Вы мне все показали?

– Есть еще один труп неопознанный, но он женский. Ваш жених не был, случайно, транссексуалом?

– Чего-о?

– Тогда точно — не он. То есть не она. Все, дамочка, трупы на сегодня закончились. Остальные — опознанные.

– Ну что же мне делать-то?! — заныла я, двигаясь, подталкиваемая Бычком к выходу.

– Приходите завтра. Завтра новых подвезут, может, вам повезет, и вы своего жениха найдете…

– Может, и повезет… — бормотала я, берясь за ручку двери.

Я вышла на улицу, и санитар закрыл за мной дверь на засов — я это слышала.

Ну и что? Ничего я не узнала. А если вернуться сюда завтра? Хм… под каким предлогом? Надо поискать новый вариант… Поиск своего жениха я уже использовала. Следует придумывать что-то еще.

Я ковыляла к своему «Мини-Куперу» в отвратительном настроении.

Вечером, когда я сидела с книжкой у камина и предавалась размышлениям о смысле жизни, ко мне подсел дед.

– Ты что-то совсем расклеилась, Полетт. Ходишь как в воду опущенная. Что-то случилось?

– Да, дедуля. Передо мной стоит некая задача, а я никак не могу ее решить.

– Сложная?

– В общем, да. Надо проникнуть в морг и установить прослушку в кабинете у патологоанатома.

– Это трудно… Я бы точно ничего не придумал.

– Главное, я туда сегодня проникла — под предлогом поисков моего пропавшего жениха. Ну, правда, это было уже вечером, в морге находились одни санитары. Но мне это ничего не дало. Полюбовалась я на неопознанные трупы и ушла. Что же делать, дед?

– Да, задачка! Без прослушки тебе никак?

– А ты знаешь другой способ узнать, о чем шепчутся в кабинете патологоанатома за закрытыми дверями?

– Честно говоря — нет.

– Вот и я тоже. Поэтому я и сижу, ломаю голову и чувствую, что скоро сломаю ее совсем…

– Ну, ну, типун тебе на язык! Что-нибудь сообразим. А пока сыграй-ка лучше на саксофоне, дочка. Я давно не слышал твоей игры.

Дед иногда называл меня дочкой. Это вполне понятно — мне было только четырнадцать лет, когда я осталась полностью на его попечении, а он заменил мне папу и маму. Я пошла в свою комнату и принесла инструмент. Одна из мелодий Луи Армстронга прекрасно подходила к моему ностальгическому настроению. Но дед не оценил моих стараний.

– Полетт, это слишком грустно. Я сразу вспомнил свою молодость и твою бабушку. Ты и так в упадническом настроении, нельзя молодой девушке играть такие заунывные мелодии. Исполни что-нибудь повеселее.

Пришлось сменить тему. Дед расцвел блаженной улыбкой:

– Вот! Самое то!

Ему «самое то», а я сегодня опять так и не придумала благовидного предлога для очередного посещения морга.