Волна открытий - Алена Салбер

– Н-да, наглости нашему противнику не занимать.

– Но кто, кто на ресепшен посмел это сделать?

– В этом мы тоже сегодня разберемся. Практика такова, что рядовые сотрудники компании, которым необходимо что-либо отправить по факсу, оставляют документы на стойке, и секретари, Марина Семенова или Дина Кострова, отправляют их, а потом возвращают менеджерам. Так что выяснить все будет нетрудно.

После этих слов оба мужчины уставились на Дину.

– То есть теперь подозрение падает на нас с Мариной, – медленно, будто печатая слова, произнесла девушка и посмотрела Бойко прямо в глаза. – У вас тут просто заговор секретарш!

Поднимать перчатку Олег Иванович не стал.

– Не горячитесь вы, Кострова, раньше времени, – ответил он ей, не меняя интонации. – Это голый факт. Такой же, как тот, что вы сами нам сейчас продемонстрировали. Но выводы делать еще рано. Сначала мы во всем разберемся, поговорим с людьми, подумаем, как эти факты интерпретировать, а уж потом… Так что, чем кипятиться, лучше бы вы вспомнили в подробностях свой вчерашний день до обеда. Кто приходил, что приносил, какие письма вы отправляли, куда и во сколько.

«Да, конечно, он абсолютно прав», – думала Дина, слушая Бойко. Отрицать факт глупо. Но если согласиться с ним, то получалось, что либо она, либо ее напарница отправили Непомнящему этот дурацкий факс! Впрочем, про себя она могла сказать определенно. До вчерашнего вечера, когда Остафьев показал ей письмо Карла Фишера, она его в руках не держала. Дина давно взяла за правило просматривать все документы, которые ее просили отправить, и ничего подобного она раньше не читала.

А вот Марина? Могла ли она отправить письмо, не посмотрев на его содержание? Теоретически могла. Но удастся ли ей вспомнить всех, кто просил ее что-либо отправить по факсу? Таких людей, вероятно, окажется много, и вычислить среди них предателя будет непросто.

А если предатель – и есть Марина? Такое возможно? Нет, в это Дина поверить отказывалась. Открытая, сердобольная хохотушка, которая не умела скрывать своих чувств, никак не представлялась ей в роли шпиона. Впрочем, если трюк c письмом все же был делом ее рук, она в этом ни за что не признается. И тогда подозрение падет на Дину. Ведь, что бы там Остафьев ни говорил про незначительность ее положения, но неприятности в «Бионик Фуд» начались одновременно с ее приходом в компанию. Тут уж ей не о карьере придется думать, а о том, как уволиться без скандала.

Похоже, Остафьеву пришла в голову та же мысль, потому что он вдруг вскочил с места и воскликнул:

– Из них двоих я ставлю на Дину! Недавно у нее был шанс доказать лояльность компании, поэтому Дина – вне подозрений. Что касается Марины, то, насколько я ее знаю, она могла это сделать скорее по глупости, чем по злому умыслу. Надо выяснить, но максимально корректно. Я не хочу, чтобы, разбираясь, мы увлеклись и обидели невиновного человека. В подробности дела Семенову не посвящайте, но правду вы мне из нее вытрясите. Я хочу знать, что за дела творятся у меня в офисе! Одна печатает, другая отправляет…

Выпалив все это, Антон Александрович в раздражении снова уселся за стол и уже неторопливо закончил:

– Все, идите по местам и приступайте к работе. К вечеру жду ваш отчет, Олег Иванович.

Однако так долго ждать не пришлось, отчет был готов уже к обеду. Встав на след, сотрудники службы безопасности заработали быстро и четко, так что вскоре собрали всю необходимую информацию.

Под благовидным предлогом они удалили из приемной Лилю, проверили ее компьютер и в папке удаленных файлов нашли тот, что содержал письмо Карла Фишера. Документ был создан в тот же день, что и отправлен. Они убедились, что никто, кроме Ничипоренко, не имел доступа к этому компьютеру по корпоративной сети, из чего следовало, что письмо было написано и распечатано на ее компьютере кем-то, кто имел к нему физический доступ.

Одновременно сотрудники Бойко просмотрели запись с камеры наблюдения, установленной в холе, куда выходили двери из приемных генерального директора и его заместителей. В тот день Лиля покидала рабочее место несколько раз, но ни один посетитель не заходил в приемную в ее отсутствие. Получалось, что написать письмо могла только она сама.

Далее предстояло разобраться с отправкой факса. Выяснилось, что некоторые конфиденциальные документы менеджеры не доверяют секретарям и там же, на ресепшен, отсылают сами. Круг подозреваемых оказался шире, и Бойко необходимо было выяснить имена всех, кто работал с факсимильным аппаратом в тот день. Марине и Дине предстояла нелегкая задача – вспомнить все подробности вчерашнего дня.

Олег Иванович беседовал с обеими девушками одновременно, решив, что так дело пойдет быстрее. И действительно, вдвоем, помогая друг другу и дополняя, они перечислили всех, кто оставлял им документы для отправки, а кто из сотрудников отсылал сам, не прибегая к их услугам. Они вспомнили, когда это происходило, каково было содержание документов, и другие подробности.

Имени Лили в списке не оказалось, что озадачило Бойко. Как бы невзначай Олег Иванович поинтересовался, не отправляла ли и Ничипоренко каких-нибудь документов, и Марина ахнула:

– Странно, что вы спросили, ведь я о ней совершенно забыла. Наша венценосность тоже удостоила нас вчера своим посещением. Дина в это время ушла на обед, и в приемной сидела только я. Телефон, как назло, разрывался, будто в Смольном, и я с трудом успевала переключать звонки и записывать сообщения. Я видела, как Ничипоренко пришла и стала возиться рядом с факсом, видимо, что-то отправляла, но мне было не до нее, так что я даже не спросила, зачем ей наш аппарат. У нее же свой в приемной стоит. А что, надо было спросить?

– Нет-нет, Марина, все в порядке, – успокоил ее Олег Иванович. – Вы только вспомните, пожалуйста, она точно что-то отправляла или, может, просто стояла рядом?

Марина задумала, пытаясь припомнить то, что видела лишь краем глаза.

– У нее в руках были какие-то бумаги, это точно… Да, я думаю, что она отправляла факсы. Я не видела, но характерные звуки факс-машины помню хорошо.

– А во сколько это было?

– Точное время я не знаю. Дина, помнишь, когда ты уходила на обед? Почему вы так подробно расспрашиваете? У нас что, перерасход бюджета на междугороднюю связь?

– Да нет, Марина, что вы. Обычная профилактическая проверка, только и всего, – уверил секретаршу Бойко и, выяснив у Дины время ее обеденного перерыва, очень довольный, удалился восвояси.

Олег Иванович перепроверил некоторые факты и, когда вся картина вчерашнего чепе окончательно сложилась, пошел с докладом к Остафьеву.

Случая отчет, Антон Александрович испытывал смешанные чувства. Он недолюбливал Ничипоренко и был бы рад избавиться от нее. Он понимал, что на роль информатора Лиля годилась идеально: она многое знала, могла читать его переписку, подслушивать разговоры. Все это было так, но что-то во всей истории ему не нравилось. Почему-то он не испытывал облегчения.