Медовая ловушка - Леонид Млечин

— Сочту за честь, — сказал Вавилов, прекрасно понимая, какое впечатление произведут его слова на членов парткома.

— Тогда выносим на политбюро, — удовлетворенно закончил генеральный. — Ты откуда говоришь-то? — спохватился он.

— Из кабинета нашего партийного секретаря. У нас партком заседает.

— Тогда извинись перед товарищами, что я ваше заседание прервал, и пожелай им успеха.

Вавилов положил трубку и повернулся к членам парткома:

— Генеральный секретарь желает нам всем успеха.

Секретарь парткома вытянулся в струнку:

— Спасибо, Михаил Петрович.

Вавилов склонился к нему и спросил:

— Ничего, если я пойду к себе?

— Конечно, конечно, Михаил Петрович! Спасибо, что нашли время зайти к нам.

Он побежал вперед, чтобы распахнуть дверь перед министром. Когда Вавилов вышел, секретарь парткома закричал на Фигурнова:

— Что это вы тут несли, товарищ Фигурнов? Партийный комитет недоволен вашим самоотчетом. Вы что думаете, товарищ Фигурнов, партийный комитет будет благодушно взирать на вашу деятельность?

Посла и Шумилова сопровождали три машины, набитые полицейскими. Не сбавляя скорости на поворотах, машины вырвались из города и через некоторое время затормозили около старинного особняка для важных встреч.

В вестибюле посла и Шумилова с самой сердечной улыбкой приветствовал аль-Халиль, который работал в Министерстве иностранных дел Ливана, а раньше был послом в Москве.

Аль-Халиль часто приезжал в посольство. Отношениями с ним дорожили, щедро угощали водкой и икрой, потому что через него можно было без проволочек получить важную информацию, которая в расколотом войной Ливане была на вес золота.

— Замечательно выглядишь, Виктор! — Аль-Халиль хлопнул Шумилова по плечу, демонстрируя окружающим свои личные отношения с высокопоставленным русским. — В Москве столько перемен, только ты не меняешься.

Остальные члены группы приехали в Бейрут накануне. Рольник и Салим притащили оружие в двух больших сумках. Дитер каждому присвоил номер и объяснил, что предстоит сделать:

— Номер один — это я. Вооружение — один автомат и один пистолет. Номер два — Салим, один автомат, две ручных гранаты. Наша с ним задача — пробиться в конференц-зал и захватить министров. Номер три — Юсеф, один пистолет и взрывчатка. Он должен последовать за нами, заложить взрывчатку и подготовить все для взрыва по моему приказу. Номер четыре — Гюнтер, один пистолет и две гранаты. Он должен загнать всех, кто находится в коридоре, в конференц-зал, предварительно проверив их на наличие оружия. Когда это будет сделано, мы вместе обыщем все помещения. Номер пять — Фриц, один автомат и две гранаты. Он помогает Гюнтеру. Номер шесть — Петра, один автомат, она прикрывает вход.

Они расположились на полу, накрытом толстым ковром, и внимательно слушали Дитера. Никто не шутил, не улыбался. Несмотря на привычную браваду Рольника, все понимали, на что идут.

— Есть вопросы? — спросил Рольник. — Нет. Тогда пошли вздремнем.

У Гюнтера не было вопросов, но была одна просьба. Он хотел, чтобы в случае тяжелого ранения, которое сделало бы его калекой, его бы немедленно застрелили. И ещё Гюнтер попросил Рольника обязательно забрать с собой раненых, даже если они будут говорить, что не перенесут дороги. Если погибать, то лучше в дороге, среди своих, чем в тюрьме.

Так и было решено. Всем кроватей не хватило. Фриц и Юсеф улеглись прямо на полу.

В субботу Гюнтер сходил ещё раз осмотреть здание, где соберутся министры, кое-что купил и вернулся. Фриц сказал ему, что операция отложена на воскресенье. Тогда он опять ушел и гулял весь день по городу.

Фриц и другие ужинали, Гюнтер есть отказался. Все стали над ним смеяться, потому что и накануне вечером он тоже не проглотил ни куска. Но это было мудрое решение, которое, как оказалось позднее, спасло ему жизнь. Гюнтер знал со времен службы в бундесвере: при ранении в живот выживает тот, чей желудок пуст.

Ровно в полночь Рольник достал бутылку виски, чтобы отметить день рождения Гюнтера. Именинник выпил две порции и ушел в свою комнату. У него было непраздничное настроение, и он хотел, чтобы его оставили в покое. Этой ночью Гюнтер чувствовал себя совершенно одиноким, ему было чертовски грустно.

В семь утра его разбудили и велели ещё раз сходить и убедиться, что на заседании присутствуют министры из Ирана и Саудовской Аравии. Гюнтер узнал, что они приехали, и побежал назад. Там вовсю шла подготовка. Все снаряжение, включая автоматы и взрывчатку, надо было тащить на себе. Это был большой груз, и выглядели они странновато со своими сумками.

У входа в особняк стоял молоденький полицейский-ливанец в парадной форме. Рольник по-английски вежливо сказал полицейскому «здравствуйте». Увидев группу иностранцев, тот решил, что это участники встречи, взял под козырек, и они беспрепятственно прошли внутрь.

Внизу у лестницы толпились люди, в которых без труда можно было признать журналистов. Рольник осведомился у них по-английски, началось ли заседание. Они ответили утвердительно. Тогда Рольник деловито расстегнул молнию на своей спортивной сумке и вытащил автомат. Это было сигналом к началу операции. Они все достали оружие и бросились вверх по лестнице.

Переступив порог здания, Гюнтер ни слова не произнес по-немецки. Он выучил несколько английских фраз и надеялся ими обойтись. Он не хотел выдавать своей национальной принадлежности, потому что рассчитывал в конце концов вернуться в Германию.

Первые выстрелы прозвучали почти сразу же — возле лифтов, где действовала Петра. Стоявшие у лифта люди не спешили подчиниться её приказу, и она, не раздумывая, нажала на спусковой крючок. Несколько человек рухнули на пол. Двое или трое из них были убиты. Точный счет в данном случае не имел для неё значения.

Гюнтер сбросил пальто и надел маску. Теперь выстрелы загремели в конференц-зале. Безоружный ливиец бросился на Рольника. Дитер выстрелил ему в плечо, а потом, разозлившись, вогнал в раненого и безоружного ливийца весь магазин.

Гюнтер занялся теми, кто стоял в фойе. Там было человек семь-восемь. Одна женщина с кем-то говорила по телефону. Мужчин он стволом пистолета отогнал в угол, а женщине приказал бросить трубку и поднять руки. Испуганные выстрелами мужчины сгрудились в углу, но с женщиной вышла незадача.

Ему никак не удавалось втолковать этой молодой смуглой даме с надменным взглядом, что сейчас не время звонить по телефону. Она не желала этого понять. Фриц, который должен был ему помочь, куда-то исчез. И ему приходилось одним глазом следить за мужчинами, а другим за говорливой дамой.

Она совершенно не испугалась нападения и продолжала себе названить кому-то по телефону. Он выстрелом из пистолета разбил стоявший перед ней аппарат. Она схватилась за другой. Гюнтер почувствовал, как в нем закипает ненависть. Еще минута, и он выстрелит в нее. И тогда он выпустил магазин по всей батарее телефонных аппаратов. Она испуганно отскочила и присоединилась к остальным.