Магия госпожи Метелицы - Дарья Донцова

Вначале члены организации занялись обустройством пещеры, написанием плакатов и лозунгов, которыми украсили стены. Молодые люди притащили в штаб-квартиру стол, табуретки, разные мелочи, и помещение перестало казаться угрюмым, правда, там по-прежнему царил пробирающий до костей холод. Люся сообразила, что зимой под землей никто заседать не сможет, революционеры элементарно замерзнут.

Закончив оформление офиса, дружный коллектив начал составлять устав, затем выбрали исполнительный комитет из трех человек и президиум, куда вошли четверо. Люсе по малолетству руководящего поста не досталось, она оказалась единственным рядовым членом группы. До начала октября обсуждали политическую программу. Осень в том году пришла рано, зарядили дожди, в пещере, как и предполагала Мусина, получился ледник, все сидели в верхней одежде, щелкали зубами и мечтали о кружке горячего чая. В середине месяца Люся подхватила воспаление легких, надолго свалилась в кровать, получила осложнение на суставы, угодила в больницу, потом пришлось догонять класс, чтобы не оставили на второй год… На собрание революционеров она долго не ходила. В конце ноября Полина смущенно сказала девочке:

– Люсенька, Борис тебя, как неработающего члена, отчислил. Мы не считаем тебя предательницей, понимаем, у тебя проблемы со здоровьем, но революцию должны делать выносливые. Не переживай, пожалуйста, что оказалась за бортом организации.

– Не буду, – весело пообещала Люся, которая не испытывала ни малейшей охоты участвовать в затее Вахметова.

Девочка понимала, что ей предстоит на будущий год поступать в институт, надо отдавать все силы учебе.

– Вот и молодец, – похвалила Полина, поцеловала Люсю и тихо добавила: – Забудь навсегда про Боба и его идеи, хорошо?

– Тебе тоже надо оттуда линять, – решила честно высказать свое мнение Мусина, – глупость какая-то – в пещере разговоры вести. Ты же серьезный человек, врач, ассистент самого академика Разгонова, стоишь с ним у операционного стола.

Полина улыбнулась.

– Ну, это красиво сказано. Арнольд Максимович не разрешает мне даже крючок держать, я в прямом смысле слова стою на операции. Ну если он прикажет, что-то хирургу подам. Зато в палате реанимации мне доверяют самых тяжелых, знают, что я ответственная.

Люся обняла Полину.

– Я горжусь тобой.

Хатунова погладила названую сестру по голове.

– Знаешь, я никогда не хотела стать доктором, пошла в медвуз по желанию родителей. Я мечтала преподавать в школе, до сих пор хочу с ребятами работать.

– Фу! Гадость какая, – скривилась Люсенька, – дети противные!

Полина легонько шлепнула ее.

– Ступай делать уроки.

– Ты уйдешь от Боба? – спросила Мусина. – Он ерундой занимается.

Хатунова покачала головой.

– Никогда.

– Почему? – возмутилась Люся. – Он идиот.

– Не надо сгоряча судить о людях! – сердито воскликнула Поля. – Ты совсем не знаешь Бориса, он прекрасный, умный, талантливый человек.

– А-а-а, – протянула Люся, – прекрасный, умный, подающий надежды, с богатым душевным миром. Весь такой интеллигентный, пять шкафов книг прочитал. Так?

– Да, – кивнула Хатунова.

– Ну а конкретно он что-то делать умеет? – язвительно осведомилась Люсенька. – Кроме того, что про революцию болтать, еще на какие-то действия способен? Например, на работу пойти? Он на что живет? Кто ему деньги дает?

Полина встала.

– Людмила, если хочешь сохранить со мной нормальные отношения, никогда не говори плохо о Боре.

– Ты его любишь! – догадалась Мусина.

– Больше всех на свете, – подтвердила Полина, – ради Боба я готова на любой шаг, за него жизнь отдам.

– Вот здорово! – запрыгала Люсенька. – Вам надо поскорей пожениться. Боб пойдет работать, ты родишь ребеночка, я его нянчить стану. По вечерам будем вместе чай пить. Тетя Лиза давно мечтает о внуках.

– А ты откуда знаешь? – усмехнулась Поля.

Люся округлила глаза.

– Я тихая, сижу, молчу. Елизавета Никитична забудет, что в комнате кто-то есть, и начинает по телефону со своей подругой Олесей Степановной болтать. Она ей часто говорит: «Ну когда Поля мне внука родит? Время идет, биологические часы тикают, а дочка о замужестве и не думает. Не дай Господь, останется старой девой, будет потом век в компании кошек доживать». Иди скорей, порадуй маму.

– Чем? – не поняла Полина.

– Тем, что вы с Бобом свадьбу сыграете, – захлопала в ладоши Люся, – я хочу быть подружкой невесты. Можно?

Хатунова снова села на диван.

– Люся, ты выдумщица, с чего тебе в голову взбрела мысль о свадьбе?

– Вы же с Бобом обожаете друг друга! – подскочила Люся.

– Людмила, ты сделала далекоидущие выводы, не понимая, как обстоит дело. Борис не приспособлен для семейной жизни, – после небольшого колебания продолжила Поля. – А дети его раздражают. Вахметов меня, как женщину, не любит. И сомневаюсь, что мама придет в восторг от такого зятя. Мда. Сделай одолжение, не рассказывай ей о нашем разговоре. Не говори о моем отношении к Боре, не заикайся о загсе.

– Ладно, – пообещала расстроенная Люся, – Боб дурак, если тебя не любит, разлюби его в ответ.

Полина обняла девочку.

– Сердцу не прикажешь.