На рандеву с тенью - Татьяна Степанова

Никита видел, как насторожился Лизунов: о том, что Островских в момент исчезновения дочери был в отъезде, речи на его допросе не шло.

— Мы были на нашей московской квартире: Вера, я и мой сын от первого брака Максим, ему четырнадцать. Где-то после обеда Вере кто-то позвонил, я думаю, это была Маша Коровина. Вера сказала, что тридцатого здесь, в городе, собираются все их школьные друзья...

— Где собираются?

— Естественно, в «Пчеле», — Лариса Дмитриевна сказала это с раздражением. — И она хотела поехать.

— Значит, в Спас-Испольск она уехала 29-го?

— Да, около пяти часов вечера. Я была против, но... вы же знаете, что такое современная молодежь. С ними невозможно спорить, все как от стенки горох. Не на ключ же мне ее было запирать.

— А на чем она уехала? Неужели на автобусе?

— Я дала ей денег на такси.

— Крупная сумма вылетит, — хмыкнул Лизунов. Лариса Дмитриевна только пожала плечами.

— Она должна была ночевать у нас дома, в нашем доме на Сосновой аллее, по крайней мере, я так предполагала. Там у нас постоянно живут сторож и домработница. Она бы позаботилась о Вере, ведь у нее была строжайшая диета по предписанию ее врача-диетолога.

— Лариса Дмитриевна, извините за бестактный вопрос: Вера употребляла алкоголь?

Она кивнула. Потом снова кивнула: да.

— К сожалению. Иногда это выходило за рамки допустимого. Поэтому, как это ни странно звучит, Олег ограничивал ее в карманных деньгах. Хотя так ей никогда ни в чем не отказывал.

— А наркотики?

— Врач ее регулярно осматривал. Вера наблюдалась и у нашего семейного врача, и у специалиста-эндокринолога. По крайней мере, никаких следов от иглы не было заметно. Но ведь они сейчас бог знает что глотают — таблетки, растворы, нюхают разную дрянь.

— По характеру Вера какой была — робкой, застенчивой?

— Нет, что вы! Это был настоящий сорванец! Я же говорю: полнота была ее идеей фикс. И она делала все, чтобы хоть как-то сбросить вес Олег рассказывал: она начала курить с двенадцати лет. А почему? Потому что девчонки в школе говорили будто табак сжигает калории. Она гоняла на мопеде, Олег подарил ей американский, последнюю модель. В прошлом году, когда я сдавала на права, Вера уговаривала отца, чтобы он и ей подарил машину Ей очень хотелось иметь внедорожник, представляете?

— А приятели, близкий друг у нее был? Лариса Дмитриевна вздохнула:

— Ребята были. Она дружила с Машей, а та такая милашка, вокруг нее мальчишки как рой вились. Мне кажется, что в последнее время и Веру тоже кто-то начал интересовать. Но она это тщательно скрывала.

— От вас? И от отца тоже?

— Да, и от мачехи, — Лариса Дмитриевна горько улыбнулась, — и от обожаемого отца. Мы с Олегом считали, что это возрастное. Хотя с моим сыном Максимом у Олега после нашего брака не было никаких проблем, они быстро подружились. А ведь Максим сейчас на самом пике переломного возраста.

— Ваш сын сейчас с вами?

— Мы отправили его на полтора месяца в юношеский лагерь в Австрию. Там он подучит немецкий. Вообще, мы решили не травмировать мальчика Он так тяжело переживает.

— Лариса Дмитриевна, а Вера раньше посещала Съяны?

— Никогда нам с Олегом это и в голову не приходило! Хотя она часто вела себя как мальчишка, но не до такой же степени! Но... А потом мы узнали от матери Маши, что, оказывается, они спускались в катакомбы, что Славин там бывал, что якобы у Маши был приятель или жених, какой-то там проводник или диггер... А потом их машину, то есть машину Андрея, нашли у Большого провала.

— А зачем все-таки они могли туда ходить, как вы думаете?

— Ну, здесь у нас... Вы не из наших мест, а я здесь выросла... Съяны окутаны целым шлейфом легенд. Встречаются среди них и красивые, поэтичные, и весьма зловещие. Много разных сказок ходит об этом месте, возможно... Но понимаете, я точно не знаю ничего, может, она в силу своего юного возраста была увлечена кладоискательством, хотя... Хотя это больше для возраста Максима подходит, чем для... Не знаю, понятия не имею!

Сработал селектор:

— Аркадий Васильевич, майор из главка, Колосов, еще у вас? — загремел в динамике взволнованный голос дежурного.

Лариса Дмитриевна испуганно замолчала.

— Да, а что такое? — ответил Лизунов.

— Только что с нами приезжий кинолог по рации связался. Они вместе с Онисимовым, участковым, отрабатывали территорию за Александровкой. И спелеологи у них срочно запросили помощи. Якобы в катакомбах, вы слышите меня... в катакомбах кто-то есть. Кинолог группу поддержки вызвал. Там что-то непонятное происходит.

— Их нашли? — Лариса Дмитриевна медленно поднялась. Сумочка упала с ее колен.

— Это Колосов, — бросил Никита в селектор. — Сейчас выезжаю туда. — Он обернулся к жене Островских:

— Скоро узнаем, что там такое.

— Боже мой... Олегу надо немедленно сообщить... А можно и мне, мне с вами туда?

— Нет, поймите нас. Если что-то будет, мы вам сразу же сообщим. Спасибо за информацию, вы нам очень помогли.

— Господи, да чем?

Во дворе ОВД, уже садясь в ветхую лизуновскую «Волгу», Никита снова ее увидел. Мачеха Веры Островских стояла возле серебристого «Крайслера» и о чем-то тихо и горячо говорила по мобильному телефону. «Мужу, наверное, докладывает», — подумал Никита. Машина у Ларисы была что надо, как и ее туфли, сумочка и духи. Первый сорт.

Он вздохнул: беседой этой он был абсолютно недоволен. Ему нужен был Островских. Почему это владелец «Соснового бора», подумал Колосов, уклонился от назначенной встречи, прислав в милицию свою жену?