Дни прощаний - Джефф Зентнер

В жизни нам время от времени приходится сталкиваться с испытаниями, которые порой кажутся невыносимыми. Я столкнулся с таким испытанием перед тем, как начался мой выпускной курс. Мне пришлось научиться

Мне пришлось преодолеть

Это научило меня

Нет. Я не могу. Простите, уважаемые члены приемной комиссии, но я должен перестать лгать сквозь зубы в этом тупом сочинении, потому что ничему я не научился. И ничего я не преодолел. У меня случаются панические атаки, и я не сплю по ночам. Потеря трех близких друзей не научила меня ничему и не дала ничего, кроме горя и ненависти к самому себе.

Апроломоддвтвдвдваджьлмровлыжжмтлыдфыжыдлыллфлфл

Я сотру всю эту дрянную писанину и пойду поступать в Нэшвилльский государственный общественный колледж, где буду учиться на уборщика. Если только не окажусь за решеткой.

Я откидываюсь на спинку стула и рычу, глядя в потолок. До этого момента сегодняшний день был не так уж и плох. Где-то час назад я вернулся домой после того, как Джесмин закончила играть. Я уже испытываю тоску, думая о тех днях, когда не могу увидеться с ней. И музыка словно распахнула в моей душе некую заржавевшую дверь. Слова снова льются сплошным потоком. Нет, скорее, текут тонким ручейком. Я написал первые две страницы нового рассказа. Это уже что-то, полагаю.

В дверь стучат.

– Войдите, – откликаюсь я.

В комнату входит мама, а следом за ней папа. Лица у них мрачные. Папа держит газету. Мое сердце ускоряет ритм.

– Привет, милый, – произносит мама. – Мы можем поговорить? – Ее голос едва заметно дрожит. Но в рамках сложившейся ситуации я предпочел бы этого не заметить.

– Гм. Конечно.

Папа садится на мою кровать, а мама устраивается рядом. Она поворачивается к папе.

– Каллум, может быть, ты? Я не могу…

Папа откашливается. Он пристально смотрит на меня, а затем переводит взгляд на газету. Его голос звучит тихо. И в нем слышится та же дрожь, что и в голосе мамы.

– Карвер, мистер Кранц позвонил и рассказал об этой статье в «Теннессийце». Окружной прокурор решила возбудить уголовное дело по аварии.

Мое гулко колотящееся сердце начинает выбивать барабанную дробь.

– Он еще что-нибудь сказал?

– Он сказал, что, скорее всего, сейчас они захотят допросить тебя. И предупредил, чтобы ты не разговаривал с полицией, пока он не приедет, – отвечает мама.

У меня пересыхает во рту. Мои ладони становятся влажными от пота. Я не могу дышать. До ужаса знакомое ощущение.

– Вы можете ненадолго оставить меня одного? Мне просто… надо побыть одному. – Я стараюсь говорить спокойно, хотя мои легкие готовы вот-вот разорваться.

Они обнимают меня и выходят, аккуратно закрыв за собой дверь.

Я падаю на кровать, чувствуя, как кружится голова. Перед глазами мелькают темные пятна. На мгновение представляю, что лежу на тюремной койке, едва справляясь с натиском панической атаки.

Похоже, эти маленькие ощущения умирания стали частью моего нового жизненного пейзажа. По крайней мере, мне будет о чем побеседовать с доктором Мендесом на нашем следующем сеансе.