Женская месть - Нора Робертс

На следующей станции в вагон вошли три девушки, громко переговариваясь и хихикая. Должно быть, школьницы. Адриенна слушала, как они спорят о том, на какой фильм пойти, и завидовала им. Она никогда не была такой беспечной и свободной. На своей станции она покрепче прижала к себе сумку и вышла. Глупо было огорчаться из-за того, чего у нее никогда не было.

На улице ее прохватило порывистым ветром: он продувал насквозь одежду, насмехался над ее боа из искусственного меха. Это был престижный район. Витрины сверкали, пытаясь воспламенить человека с самой холодной кровью. Принцесса Адриенна прогуливалась время от времени, рассматривая витрины и наполняя сердца торговцев надеждой на то, что, возможно, она купит у них пару побрякушек. Но Роз приходила сюда только по делу.

На улицах заключалось много сделок. Расторопные перекупщики краденого ястребиным взглядом оценивали добычу. Похищенные и вставленные в новую оправу камни переходили из рук в руки. Адриенна никогда не вела никаких дел на улице.

Она свернула за угол и вошла в лавку, которая производила довольно убогое впечатление. Джек Коэн считал пустым расточительством тратить деньги на то, чтобы придать своему заведению импозантный вид. Если покупателю не нравится пыль, пусть идет к Тиффани. Но у Тиффани он никогда не получит двадцатипятипроцентной скидки. Продавец бросил взгляд на входящую Адриенну, продолжая разговаривать с сутулым покупателем со следами юношеских прыщей на подбородке.

– Этим кольцом вы ее сразите наповал, можете мне поверить.

Продолжая говорить, продавец показал глазами на дверь в задней части магазинчика. Кивнув головой в знак того, что поняла его, Адриенна прошла через унылое, тускло освещенное помещение. Дверь перед нею сразу же открылась – видимо, ее ждали. Девушка оказалась в помещении, похожем на офис. На конторках стояли папки, вдоль стен выстроились коробки и ящики, а в воздухе висел запах чеснока и пастрами[15].

Джек Коэн был коротышкой с бочкообразной грудью и густыми усами, которые компенсировали наличие лысины на макушке. В торговлю ювелирными изделиями он пришел с парадного входа по дорожке, проложенной для него отцом. Отец основал это дело и гордился тем, что мог распознать копа, переодетого покупателем, столь же легко, как и квадратный циркон, который пытались выдать за алмаз. Он знал, когда ожидается спад, какие дельцы заинтересованы в скорейших операциях и как остудить слишком горячие головы. То же самое прекрасно постиг его сын.

Когда Адриенна вошла, Джек держал в руках «брифки», особым образом сложенный лист бумаги с карманами для камней без оправы. Он кивнул ей, высыпал на стол около дюжины мелких, хорошо отполированных алмазов, затем принялся брать их пинцетом по одному и внимательно рассматривать.

– Русские, – сказал он, – хорошего качества. Степени от Г до Е. – Он достал ручную лупу и снова оценил каждый камень. – Почти без дефектов, – заметил он. – А какой блеск!

Потом он что-то забормотал, прищелкивая языком, и отложил два камня в сторону.

– Ну-ну, в целом очень хорошая партия! Удовлетворенный осмотром, Джек смахнул камни в кармашки своего «брифки».

– Чем могу служить, Роз?

Вместо ответа она открыла сумку, вытащила из нее довольно объемистый замшевый мешочек и высыпала на стол драгоценности. Маленькие голубые глазки Коэна загорелись, как сапфиры.

– Дорогая Роз, день становится веселее, когда приходишь ты.

Она сняла солнечные очки и улыбнулась владельцу лавки:

– Правда, славненькие? А? – Теперь в ее выговоре появился бронксский[16]акцент. – Я чуть не умерла, когда их увидела. Я сказала: «Родной, это самые прелестные вещицы на свете». – Полные губы девушки слегка выпятились, демонстрируя обиду. – Я так надеялась, что он разрешит мне оставить их себе.

– Думаю, они так горячи, что обожгли бы твою кожу, Роз.

Джек снова вытащил лупу и начал рассматривать камни ожерелья один за другим.

– Давно они у него?

– Вы же знаете, он никогда не рассказывает мне о своих делах. Но эти камни у него недавно. Они такие огромные, что кажутся подделкой.

– Они настоящие, Роз.

Джек не собирался вести игру с человеком, от которого постоянно поступал товар.

– Потрясающие камни, к тому же тонкая работа. – Джек осторожно, даже нежно положил ожерелье и отодвинул браслет. – Эта вещь не для нас. Мы интересуемся только камнями.

Кончиком ярко-розового ногтя Роз дотронулась до ожерелья.

– Люблю красивые побрякушки.

– Все их любят. Они-то и держат нас на плаву… Великолепный гарнитур, – помолчав, заметил Коэн. Отложив серьги, он придвинул к себе калькулятор и погрузился в вычисления, бормоча себе под нос цифры. – Сто двадцать пять, Роз.

Девушка выпятила подбородок.

– Он сказал, я должна запросить двести пятьдесят.

Коэн сложил руки на груди. Голубоглазый мужчина с редеющими волосами, он был похож на добродушного дядюшку, однако под его пиджаком был спрятан пистолет 38-го калибра.

– Роз, дорогая, но мне ведь еще предстоит эти вещи пристроить. И я не знаю, за какую цену удастся их перепродать.

– Он сказал, двести пятьдесят. – Теперь в голосе девушки прозвучали слезливые нотки. – Если я принесу домой половину назначенной суммы, меня ждет взбучка.

Коэн мог заплатить за камни две сотни, и его обычные комиссионные остались бы при нем, но ему нравилось играть с Роз. Если бы не репутация человека, которого она представляла, он готов был бы поиграть с ней и в более интимные игры.

– Каждый раз, когда ты приходишь, я терплю убытки. Тем не менее, девочка, ты мне нравишься.

Роз мгновенно просияла. Это была старая песня.

– Вы мне тоже очень нравитесь, мистер Коэн.

– А как насчет ста семидесяти пяти и парочки хорошеньких маленьких камешков, которые я рассматривал, когда ты вошла? Это была бы наша тайна.

Она сделала вид, что готова принять это соблазнительное предложение, но потом на лице ее отразился испуг.

– Боюсь, он узнает. Он всегда все узнает и терпеть не может, когда я принимаю подарки от других мужчин.

– Ладно, Роз. Это для меня все равно что перерезать глотку, но пусть уж будет двести. Скажи ему, что лишний риск требует дополнительных расходов. Через пару часов у меня будут наличные.

– Ладно. – Девушка встала и запахнула пальто. – Я постараюсь его успокоить, если он разорется. Обычно он злится недолго. Могу я оставить товар у вас, мистер Коэн? Не люблю ходить по улице с такими вещами.

– Несомненно, дорогая.