Трагический исход - Марсель Аллен

– Ах, черт возьми! И надо же такому случиться… А ведь болтают, что гора с горой не сходится! Боже мой, да это мой старик едет!

Остановившись на краю тротуара, Зизи смотрел на приближающийся к нему фиакр.

Мальчуган продолжал свой монолог:

– Я не ошибся, это как раз он… Я его узнал по кожаной шапке, которую он нахлобучивает на свою башку до самых ушей… а вот и ципочка, которая тащит карету. Бедная кляча, она еще больше отощала!

Фиакр приближался. Это была старая, грязная, плохо ухоженная колымага с лишенной свежести окраской, поскрипывающая на ходу.

На сиденье возвышался толстый кучер, закутанный по пояс в одеяло и одетый, несмотря на теплую погоду, в плотный широкий плащ с двумя рядами пуговиц.

– Эй, вы там! Папаша Коллардон!

Зизи жестикулировал, чтобы привлечь внимание кучера, но последний, закинув вожжи на спину лошади, казалось, не замечал, что кто-то делает ему знаки. Он ехал без пассажира, так как красный флажок счетчика был поднят.

Он делал вид, что не слышит молодого грума, но вскоре Зизи догадался, в чем дело.

– Черт возьми! – закричал Зизи, громко рассмеявшись. – Ведь он ничего не видит. По всей вероятности, как всегда, пьян.

Он внимательно посмотрел на пьяную рожу кучера, когда тот проезжал на близком от него расстоянии.

– Черт возьми! Как я и думал, старина снова нализался. Я уверен, что все плохо кончится этим вечером. И здесь не обойдется без полицейских.

Фиакр, управляемый скорее самой лошадью, чем кучером, медленно двигался вперед. Он принадлежал к числу тех фиакров, которые ни шатко, ни валко бредут по одному и тому же маршруту.

Зизи опечалился, выразив сожаление:

– Я так долго не видел своего дорогого папашку. Все-таки надо будет навестить его!

Он подумал, как ему поступить. Фиакр ушел еще не так далеко. Надо было действовать. Зизи выбежал на мостовую и бросился вслед за каретой с твердым намерением устроиться на задней рессоре.

Было примерно четыре часа дня, и этот небольшой инцидент произошел на бульваре Рошешуар.

Зизи, радуясь, что он свободен и независим, что вообще мало увязывалось с его профессией, снова вырвался с улицы Спонтини, воспользовавшись уходом камердинера.

Он доехал в метро до улицы Клиши, рассчитывая пойти в церковь, где должен был встретиться с таинственной наперсницей и советчицей – мамашей Гаду.

Поджидая ее, прельщенный уличным движением, тысячами мелочей, которые делают жизнь более привлекательной и позволяют развлечься, он прошел пешком по бульварам, подумав, что неплохо было бы воспользоваться каким-либо экипажем, чтобы добраться до места назначенной встречи.

Наконец случай представился: находясь у сквера Анвер, он заметил фиакр 227-35 своего любезного папаши.

Теперь Зизи, уже устроившись на рессорах, радовался своей выходке.

– Ну не смешно ли это? – рассуждал он. – Мой собственный папаша следит за мной косым взглядом. И пусть не рассчитывает на случай, если у него не будет клиента, содрать с меня звонкую монету. Как же весело!..

Но вдруг ситуация для Зизи резко изменилась, и он громко закричал, так как на его правой руке осталась красная полоса от кнута.

Кучер, почувствовав, что нечто необычное прицепилось к рессорам его кареты, и сомневаясь в необходимости тянуть в качестве перегрузки какого-то зловредного мальчишку, огрел его что есть силы кнутом.