Семь пятниц на неделе - Татьяна Луганцева

– Нужна ты мне! Я просто выпить дорогого вина хотела.

– А оно еще осталось? – спросила Настя, приподнимая полотенце с лица.

– Полбутылки, – ответила Аграфена, кинув взгляд на присмиревшую жидкость.

– Налей… – тоном умирающего же лебедя попросила Анастасия.

Художница разлила остатки в два бокала, таких больших, под коньяк, сразу же предупредив:

– Закуски нет.

– Ничего страшного, я талию берегу, – ответила Настя, приподнимаясь на диване и отнимая полотенце от лица. – Вроде кровотечение прекратилось… По крайней мере, я больше не чувствую этот противный кисловатый вкус крови во рту. Что? Что ты на меня так смотришь? – испугалась Настенька.

– Так, ничего, – ответила Груня, ужасаясь размерам ее огромного синюшно-багрового носа.

Настя аккуратно потрогала его.

– Сильно распух?

– Прилично. Ты похожа на Тайсона. То есть на афроамериканца, занимающегося к тому же еще и боксом.

– Кошмар какой! Ты сломала мне нос! – Аграфена залпом выпила шампанское и поморщилась. – Так что ты тут делаешь?

– Я тут живу.

Груня тоже выпила шампанского. Она как-то сразу прекратила злиться на Настю – и из-за распухшего носа, и из-за того, что узнала про неосуществленные амбиции старлетки. Ей даже стало немного жалко ее.

– Тут живет Вилли, – прохныкала Анастасия.

– Мы живем тут вдвоем, Вилли и я, – поправила Груня, закидывая ногу за ногу.

– Вас двоих, вместе, нет! – злобно заявила Настя.

– И что?

– Я провела с ним незабываемую ночь, – завела свою сказку юная актриса.

– Очень хорошо. И каков он? – улыбнулась Груня.

– Великолепен!

– Очень хорошо! Ты провела с ним одну ночь, а я проведу все остальные. И это даже не обсуждается. Только попробуй просто посмотреть в его сторону! Сама убедилась, как я управляюсь с обычной пробкой из-под шампанского, а уж что я могу сотворить ногтями и зубами, тебе лучше не знать, – пригрозила наглой девице Груша, улыбаясь и разом понимая, что вся ее ревность улетучилась, и ей сразу же стало легче дышать.

Настя поежилась и недовольно спросила:

– И чего он в тебе нашел?

– Загадочность.

– О, ее в тебе полно! Ну, ладно, я достигла своей цели, и уступаю Вилли тебе. В твоем возрасте – это последний шанс. А я еще и не такого мужчину отхвачу! – заявила Анастасия, складывая свои слегка переколотые гелем губки бантиком.

– Ты достигла своей цели, выгнав Таню с ролей? – уточнила Груня.

– А тебе-то что? Вы подругами не были.

– Женская солидарность. Она – наши старые кадры.

– Понятно. Ты такая же старушка. По возрасту точно ближе к ней, – хмыкнула Настя, вальяжно разваливаясь на диване.

– Думай, что хочешь. Только не доросла ты еще, чтобы вот так вышвырнуть ее с ролей.

– Не тебе решать! Все уже без тебя решено! – нахально заявила старлетка.

– Отработала у Эдуарда? – прищурила глаза Аграфена. Ну что за характер у этой еще молодой женщины? Все бы ей делать пакости…

– А то!

– А то, что у Тани с Эдуардом Эриковичем много лет были близкие отношения, тебя не смущает? Хотя, кого я спрашиваю… – сокрушенно махнула рукой Груня.

– Меня – нет, не смущает. Мало ли с кем у него что было! – честно ответила Настя, которая гнула свою линию – дорогу молодым, причем любым способом.

– А ведь он и тебя сможет взять да и поменять на кого-то в недалеком будущем. Это тоже не смущает? – спросила Аграфена.

– Нисколько! Старик уже не доживет, не успеет поменять меня на кого-то. – Анастасия рассмеялась, что выглядело дико при ее синем, опухшем носе. Прямо злой клоун из фильмов ужасов.

– Ты злая, Настя.

– И что? – беззаботно спросила девица.

– Неужели тебе совсем не жалко Ветрову? – Аграфена все пыталась найти в собеседнице хоть каплю женского сочувствия.

– Жалелки не хватит всех жалеть. Мне что, ждать, когда она умрет от старости на сцене? Так я и сама уже в годах прибавлю. А чтобы она сама ушла – не дождешься.

– То есть призывать к твоей совести бессмысленно? – уточнила Груша.

– Абсолютно. У меня ее нет. А про то, что ты ходила к Эдуарду и грозила ему уйти, если он снимет с ролей Таню, я уже в курсе.

Груня опустила глаза. «Значит, девица в курсе, что Эдуард Эрикович не повелся на мою провокацию и совершенно спокойно и неожиданно уволил меня».

– Да уж, добро только в сказках побеждает, – усмехнулась она.

– Точно! На этот раз и ты пострадала. Потому что очень не вовремя влезла к Эдику с просьбой вернуть Ветрову. Наш режиссер все не знал, как от нее отделаться, а тут такой шанс выпал – у той рожу перекосило, да еще траванулась перед премьерой. И декоратора другого он тоже найдет. Не великая ты знаменитость. Эдуард теперь ни перед чем не остановится! – выпалила Анастасия.

– Я не сомневаюсь, у него теперь хороший советчик, дела театра пойдут в гору… Ты, Настя, бесстыжая, вульгарная бездарность. И обоим вам все равно не построить счастья на костях других людей.

– Кто бы говорил! Уж не знаю, что ты с Вилли сделала, просто приворожила с первого взгляда, – огрызнулась старлетка и встала с дивана. – Ладно, я пошла. Вообще-то я к Вилли приходила, да вот тебя застала. Покедова, уволенный декоратор! Отхватила свой куш, так и молчи! – Настя развернулась на каблуках и выскочила из номера.

«Все-таки хорошо, что я ей лицо разукрасила. Понимаю, что Таня все равно выглядит хуже, но и эта нахалка тоже теперь не фонтан», – подумала Аграфена.

Набравшись смелости, то есть выпив еще шампанского, она отправилась к Татьяне.