Наследник империи, или Выдержка - Наталья Андреева

— Какой марки была машина?

— «Тойота»! А почему была?

— Потому что она сгорела.

— Как сгорела? Да вот же она! — Мужчина указал на гараж с распахнутыми воротами.

— Что вы мне голову морочите? — разозлился высокий.

— Я морочу?! Да меня ограбили! Вскрыли гараж! Вы что, не видите!

— Какого черта?! Машина-то на месте!

— Но гараж-то вскрыли!

— Я владелец, — прервал я перепалку. И добавил, чтобы вопросов не осталось: — Я владелец сгоревшей машины.

После чего назвал марку и номер. Высокий успокоился, достал папку и все тщательно записал.

— А мои данные? — не унимался товарищ в трусах. — Записывайте!

Он дернул высокого за рукав.

— Послушайте, что вам надо? — огрызнулся тот.

— Я ж вам говорю: меня ограбили!

— Вы сначала оденьтесь, — посоветовал высокий.

— …Я смотрю во двор и вижу, что ворота моего гаража открыты!

— А горящую машину в двух шагах вы не заметили? — ехидно спросил высокий.

— Какую еще машину? Что вы мне голову морочите! — занервничал мужчина. Похоже, он единственный не видел, из-за чего все мы здесь собрались. Пожара.

Высокий обернулся и крикнул:

— Вася, займись!

Подошел человек в форме и попытался увести «пострадавшего». Тот упорно сопротивлялся:

— Я требую соблюдения закона! Меня ограбили!

— Хорошо, хорошо. Оденьтесь, пройдемте в дежурную часть, там вы напишете заявление.

— Я требую, чтобы занялись моей машиной!

— Но ваша машина цела…

— Я требую!

— Хорошо, хорошо…

Они наконец удалились.

— Документы? — повернулся ко мне высокий. Я достал техпаспорт и права. По счастью, я был в пиджаке, и они лежали во внутреннем кармане. Вместе с ними я случайно достал конверт Сгорбыша и хотел было переложить его в другой карман.

— А это что? — подозрительно спросил высокий.

— Видите, здесь написано: «НЕГАТИВ»?

— Покажите.

— Но это личное.

— Господин… э-э-э…

— Петровский, — подсказал я.

— Петровский. Это теперь не личное, а общественное. Видите, сколько людей на ноги подняли!

— Но не я ведь ее поджег?

— А почему подожгли именно вашу машину?

— Не мы выбираем, нас выбирают, — философски заметил я. Объяснять, почему подожгли именно мою машину, пришлось бы долго. К тому же у меня нет доказательств. Я просто отдал ему конверт и сказал:

— Смотрите.

Как я и ожидал, после того как высокий заглянул в конверт, лицо у него вытянулось:

— Что это такое?

— Наследство.

— Это ж мусор!

— Мне он дорог как память. Верните, пожалуйста.

Высокий беспрепятственно вернул конверт. Вот так и они. Из Синдиката. Открыли его, заглянули внутрь и решили: мусор. После чего постановили отдать конверт мне. А если бы там и в самом деле был негатив?

Сотрудники полиции промурыжили меня часа три. И постановили: хулиганство. Нашелся свидетель, который наблюдал, как к моей машине подбежали двое мужчин, быстренько облили ее бензином и подожгли. Описать их он не смог. Сказал, что наблюдал издалека, что было разумно. На вопрос, где в это время находился я, последовал ответ:

— Зашел в подъезд.

Я знал, что они никого не найдут. Ни мужчин, обливших мою машину бензином, ни «кузнечика». Скорее всего, это был искусный грим, а девушка хорошенькая. Во всяком случае, актриса она замечательная! Я усмехнулся. Ну что, Петровский, доигрался?

Наконец меня отпустили. Легче мне от этого не стало: я шел домой с пустыми руками. У меня больше не осталось ни-че-го. Лишь паспорт Сгорбыша, который я предусмотрительно переложил в свой карман. Постой, постой… А компьютер? Это моя последняя надежда. Надо сказать, что устал я смертельно. Стояла глубокая ночь, моя машина сгорела. Она была, конечно, застрахована, но разве дело в деньгах? В прихожей я мельком глянул в зеркало: щека перепачкана сажей. Посмотрел на руки: они в копоти. Пиджак помят, на подбородке и щеках щетина. Как будто я провел у сгоревшей машины не три часа, а трое суток. Это нервное. Оказывается, когда я нервничаю, на моем лице появляется вожделенная растительность. Надо еще на грудь посмотреть: женщины часто спрашивали, не хожу ли я на депиляцию. Не хожу. Но моя грудь гладкая, как женская коленка. Сейчас я сам на себя не похож. Довели! Плейбой с обложки глянцевого журнала превратился в угрюмого небритого мужика, место которого в гараже, у газеты с очищенной воблой и ящика пива. Из моей бедной головы вылетели все галантные французские слова, остались только русские матерные. И я смачно выругался.

Спокойно-спокойно-спокойно… Надо принять ванну, побриться, надеть чистое белье. Какого черта! Я кинулся к компьютеру. Это война. На войну не ходят в белоснежной рубашке, побрызгавшись одеколоном, разве только в смертельный бой. Но умирать я пока не собираюсь. Какого черта? Петровский, спокойно! Возьми себя в руки!

Я включил компьютер. Как только он загрузился, на экране монитора появился скелет. Сюрприз, да? Лично я после сгоревшей машины ничему уже не удивлялся. Скелет так скелет. Очень даже симпатичный. Замогильным голосом он сказал мне:

— Привет!

Я пожал плечами:

— Ну, привет.

Бодрыми шагами скелет направился к одной из папок, лежащей на моем рабочем столе. Папка называлась «Фото 1». Туда я скинул фотографии с карты памяти, прежде чем ее отформатировать. Подойдя к папке, скелет широко открыл рот и сказал:

— Ам!

После чего у него появился живот, а папка «Фото 1» исчезла. Скелет погладил его, рыгнул и сказал:

— Приятного аппетита!

После чего рысцой направился к другой папке, которая называлась «Фото 2». И вновь широко открыл рот.

— Э-э-э! — не выдержал я. — Помедленнее!

— Ам!

И вторая папка с моего рабочего стола испарилась. А живот у скелета стал в два раза больше. Я понял, что еще немного, и лишусь всех своих файлов. Скелет все той же рысцой трусил по экрану моего монитора.

— Пошел к черту! — сказал я и выключил компьютер. Просто нажал на кнопку «Пуск», что было некорректно по отношению к «Windows», но зато разумно.

Итак, вирус. Я не мог не оценить их остроумия. И хотя я имею представление о товарище Кашперском, но уверен на сто процентов, что разработчики вируса знакомы с ним гораздо ближе. Я не программист, не мне с ними тягаться. Пока я устанавливаю диск с антивирусными программами, скелет слопает все. Я получу свой компьютер в первозданной чистоте. Без вируса, но и без своих бесценных фотографий. У них не было цели вывести из строя мой компьютер. Лишь уничтожить хранящиеся на диске снимки. Я включаю компьютер — запускается вирус. Вот и вся любовь. Убить его можно, но они меня опережают ровно на то время, которое требуется для уничтожения заветных файлов. Остроумно!