Реглан для братвы - Дмитрий Черкасов

Начальник девятнадцатого отдела удивленно обернулся и уставился на стоявшего за открытым настежь окном небритого субъекта в замызганной тельняшке. Субъект переминался с ноги на ногу и теребил в руках кепку.

– Мужик, – сипло повторил прохожий. – Патрончики не продашь?

– Какие патрончики? – тупо спросил Хлеборезкин.

– К «макару».

– Ты в своем уме?

– А чё? – прохожий поднял брови.

– Здесь же милиция!

– Ну и чё? В первый раз прошу, что ли? Другие не жидятся, продают...

Подполковник поднялся со стула, сделал шаг к окну и закрыл одну из створок.

– Так не продашь? – уныло осведомился субъект.

– Пошел отсюда вон! – Хлеборезкин повысил голос. – Еще раз увижу – будешь в камере ночевать!

– Ну, и козел же ты, – обиделся прохожий. – Ладно, потом зайду.

– Что значит «потом»?! – завопил подполковник и просунул руку сквозь прутья решетки, пытаясь схватить своего собеседника за шиворот.

Субъект резво отскочил, показал начальнику отдела покрытый желтым налетом язык, нацепил кепку и не спеша двинулся прочь, засунув руки в карманы вылинявших спортивных штанов с отвисшими коленями.

Хлеборезкин с грохотом закрыл окно, вбил в пазы тугие шпингалеты, погрозил кулаком осклабившимся бухарикам и снова уселся за стол, соображая, что же означал этот визит покупателя патронов.

* * *

– Если строго разбираться, то зоопарк уже давно надо было в тихое место перевести, – заявил Гугуцэ, хоть и не принимавший непосредственного участия в ловле сбежавших из клетки тигров, но немало наслышанный о сей операции по спасению Глюка, Телепуза и их малолетних отпрысков[126]. – Как губер предлагал неоднократно. А у него голова варит... Зверушки, блин, салютов[127]пугаются. Да и тесно им в старых вольерах-то. Плюс машин вокруг до дури, выхлопные газы.

– Это да, – согласился Гоблин. – Об этом уже сто раз писали...

– А я Ваньку Корневича, бывшего директора, знал неплохо, – сказал Тулип. – Я ж в зоопарке три года крутился, когда биологический кружок в школе посещал...

– И чего? – заинтересовался Чернов.

– Ну, штрих он еще тот, – хмыкнул Александров. – Особо мне, блин, история с гориллой запомнилась...

– Поведай, – предложил Гугуцэ.

Тулип поудобнее устроился на сене, сваленном на чердаке полуразвалившегося сарая, где засела группа во главе с Борисом Евгеньевым, и затушил окурок в пустой консервной банке, используемой братками в качестве пожаробезопасной пепельницы.

– Дело было давно. Ванька тогда еще простым служителем был. Короче, была у нас самка гориллы, а пары к ней не было. Ну, и тосковала она чуток, без мужской ласки-то. Ела плохо, особо по клетке не скакала, болела, на служителей бросалась. А заказать животное для зоопарка – целая, блин, проблема. Годы проходят, прежде чем все документы оформляются и дело делается... Ну, про неудовлетворенность гориллы знали, разумеется, все. И в один прекрасный день решили постебаться. Федька Воробейчик предложил, приятель мой, из параллельного класса. Щас он в Москве на ОРТ работает, редактор чего-то там крутого. То ли сайта, то ли форума... Рулит, блин, в полный рост. Я у него недавно был. Команда в его отделе собралась – атас полный, если по фамилиям смотреть. Воробейчик, Павлинюк, Страусян и Индюкович. Орнитологическая ферма, блин...

– Ты давай ближе к делу, – попросил Гугуцэ.

– Ну, вот, – продолжил Тулип. – У Федьки классные отношения с одним из замдиректоров были, они, блин, пошушукались, и выбрали объектом стёба Корневича. Все, само собой, о шутке знали, кроме Ваньки... В общем, вызвал замдиректора Корневича, усадил за стол, чаем напоил, а потом говорит – так, мол, и так, уважаемый Ваня, проблему с гориллой знаешь, не хотел бы помочь? Тот, разумеется, говорит, что готов послужить родному учреждению, верой и правдой, типа... А чё, мол, делать-то нужно?.. Тогда замдиректора помялся слегка и предлагает – а не исполнишь ли ты, Ваня, разок обязанности горилльего самца? За сто рублей... Деньги по тем временам неплохие, тогда обычный служитель восемьдесят пять рэ получал.

– И что Ваня? – Чернов расплылся в улыбке.

– Обалдел сначала, но потом взял сутки на размышление. Народ, блин, затаил дыхание. Не каждый день видишь размышления человека о том, миловаться ему с обезьяной или нет. А обезьянка то – ого-го! Килограмм на сто пятьдесят, зубы как медвежий капкан. Гориллы ж, если что, ружейный ствол перекусывают... Так вот. До вечера Корневич ходил в задумчивости, что-то шептал себе под нос, в разговоры почти не вступал, домой утопал, как сомнамбула. С утреца мы с Федькой засели в шкафу в кабинете замдиректора. Поэтому диалог воспроизвожу, как свидетель...

– Погоди, – Гоблин достал миниатюрный компьютер «Diamond Mako 250»[128], включил и приготовился записывать. – Давай...

– Ну, вот, – Тулип аж прищурился от удовольствия, припоминая удавшуюся шутку. – Входит Корневич, садится перед замдиректором. И говорит – я, типа, согласен, но у меня есть три условия... Тот – какие? Ваня достал бумажку и перечислил: первое – в губы с обезьяной он целоваться не будет, второе – чтоб гориллу перед соитием хорошенько помыли из шланга, и третье, главное... – Сергей сделал эффектную паузу. – Сто рублей он сможет отдать только частями, со следующих двух получек!

Хлипкий сарайчик встряхнуло от хохота шестерых братков.

Спустя несколько секунд в эфир вышел Денис и недовольным голосом осведомился у Гугуцэ, что такого веселого происходит, и почему дикое ржанье слышно даже ему, находящемуся в двухстах метрах от точки базирования группы Евгеньева.

* * *

Мизинчик, Циолковский, Тихий и Армагеддонец, в чьи обязанности входило обеспечение безопасности отхода Рыбакова после получения денег, тоже не скучали. В ожидании условного сигнала четверо братков резались в компьютерную стрелялку, усевшись в кружок на палубе одного из трех катеров «Ястреб»[129], покачивавшихся на легкой волне у деревянного причала в километре от места сделки, и соединив в общую сеть свои портативные компьютеры.