Под знаком полумесяц - Чингиз Абдуллаев

— Уехал в северные районы, — пояснил Бехбудов. — Тушиев был там на переговорах и, возможно, каким-то образом рассекретил себя, что и послужило поводом к его устранению.

— Разве вы были не вместе?

— У каждого была своя индивидуальная программа, — ответил Самир, — откуда ты знаешь, что мы оба были там?

— Кафаров сказал.

— Тогда понятно. Мы действительно поехали туда на переговоры, но действовали автономно. Сейчас Кафаров все лично проверяет.

— Если они убили Тушиева, каким образом вышли на Люду? — спросила я, — ведь они никак не были связаны друг с другом. Но их убили одного за другим.

— Не нужно так говорить, — поморщился Бехбудов, — Люду мы пока не нашли. Может, она жива.

— Вы лично в это верите? — нетактично поинтересовалась я.

Он, не выдержав моего настойчивого взгляда, отвернулся, чтобы ничего не сказать. Лгать ему не хотелось, а говорить правду и соглашаться со мной он тоже не хотел. Поэтому просто промолчал.

— До первого полуфинала осталось только две недели, — напомнил мне Самир Бехбудов, — и нам всем нужно просто честно исполнять свою работу. Надеюсь, что все остальные это тоже понимают. А твоя главная задача — уберечь нашего основного эксперта от всех неприятностей. Если понадобится, то даже закрыть его собой от попытки нападения. И конечно, обратить внимание на всех подозрительных лиц, которые могут появиться рядом с «Хилтоном».

— Он не привлекает внимания, — заметила я, — кому интересен чудаковатый старик в беретке и старом плаще. На него уже никто не обращает внимания, даже служба безопасности в отеле. Все уже его знают в лицо. По утрам он гуляет по бульвару, по вечерам пьет кофе в здании «Парк Бульвара». Я думаю, что нашим противникам будет очень нелегко узнать, кто скрывается за образом этого милого и интеллигентного старика.

— Надеюсь, что ты права, — пробормотал Бехбудов, — но в любом случае будь осторожна. И учти, что с понедельника мы меняем нашу явку. Встречаться будем на другой квартире. Легенду тебе придумаем.

— Я могу узнать почему?

— Можешь. По средам полковник Кафаров принимал здесь Люду Борисенко, а по понедельникам — Шамиля Тушиева. Он получал от них нужную информацию.

Микаил Алиевич все время меня учил уделять внимание мелочам. Но я тогда не обратила внимания на эти слова подполковника Бехбудова. А зря. Если бы я была внимательнее, то обязательно сделала бы нужные выводы. Или хотя бы попыталась что-то понять. Но я просто разговаривала со своим начальником, позабыв, что обязана быть аналитиком и оперативником одновременно во все минуты своей жизни. И тем более разговаривая с Бехбудовым. Уже позже я вспомнила эти слова. По средам полковник принимал Люду. Но ведь он мне сам сказал, что она должна была приехать к нему в четверг. Значит, если он не соврал, то она была у полковника в день своего исчезновения. Но тогда почему Кафаров мне соврал? И я почувствовала, как тень сомнения появляется в моем сердце. Но изо всех сил начала отгонять от себя эти мысли.

Я попрощалась с Самиром и вышла из квартиры. Почувствовала, как устала. Эти тайные встречи отнимали у меня много сил. Поймав такси, я поехала домой и уже подъезжала к дому, когда позвонил мой мобильный телефон. Я достала аппарат.

— Я вас слушаю, — немного устало пробормотала я.

— Добрый вечер, уважаемая Кеклик-ханум. — Он даже обращался ко мне на восточный манер, — как у вас дела?

— Спасибо, хорошо, Яков Аронович. Что случилось?

— Нет, все в порядке. Но я подумал, что мне нужно вам позвонить. Вы не против, если мы немного прогуляемся сегодня перед сном?

Я поняла, что случилось нечто непредвиденное.

— Обязательно приеду, — пообещала я, посмотрев на часы.

Только этого нам не хватало для полного счастья! Через полчаса я была в номере Гольдфарба. Он улыбался своей привычной улыбкой, сказал, что поставил кипятить воду и хочет угостить меня бразильским кофе. Мы оба понимали, что говорить в номере не следует. В какой-то момент он потянул меня в коридор. И мы оба вышли из его номера.

— Спасибо, что так быстро приехали, — несколько церемонно произнес Гольдфарб.

— Спасибо вам, что вы вовремя позвонили. Скажите, что случилось?

— За мной следят, — пояснил Яков Аронович, — и, мне кажется, довольно плотно.

— Наши люди вас просто опекают, — возразила я, вспомнив, что по приказу Кафарова за прибывшим гостем и руководителем нашей группы следили оперативники МНБ. Каждые шесть часов менялась пара охранников. И так круглосуточно.

— Ваших орлов я вычислил довольно давно, — добродушно заметил Гольдфарб, — а это другие. Их задача не просто сделать мою жизнь сложной. Они, не скрываясь, демонстрируют свой интерес. А отсюда три неприятных вывода. Во-первых, меня раскрыли, что само по себе очень плохо. Во-вторых, они стараются сделать это достаточно демонстративно, что еще хуже. Их цель — не просто следить за мной или за моей деятельностью. На этом этапе их цель — выжить меня из города, вообще из вашей республики. Ну и третий неприятный вывод. Среди ваших людей может оказаться «крот». Перебежчик или предатель. Двойной агент. Называйте как хотите. Но он явно работает на другую сторону, так как о моем визите к вам должны были знать только несколько официальных лиц.

Я потрясенно молчала. Мы вернулись в его номер. Неужели он понял, что у нас начались проблемы? Или каким-то образом узнал об убийстве Тушиева и исчезновении Люды? Но это просто невозможно. Хотя когда имеешь дело с лучшим аналитиком МОССАДа, ничего невозможного просто нет. Я подошла к столу, взяла листок бумаги и быстро написала: «Может, вам сменить место? Отель?»

— Какой смысл? — громко спросил Яков Аронович и дописал: «Этим мы только подтвердим правильность их выбора».

Он поманил меня в ванную комнату, где включил воду и только затем очень тихо сказал:

— Ваши люди невольно меня выдали. Работали слишком топорно, все время боялись упустить меня из виду. И конечно, на них обратили внимание другие, которые теперь следят и за ними, и за нами. Думаю, что завтра или послезавтра наблюдение установят и за вами. Если уже не установили. Вы слишком часто со мной встречаетесь. Это неизбежно привлечет внимание и к вам.

— Что нам делать? Может, вам лучше уехать прямо завтра утром?

— И бросить нашу работу, — покачал головой Гольдфарб, — я полагаю, что сейчас знаю ваш «Кристалл-холл» даже лучше архитекторов и строителей, которые его проектировали и строили. Каждую секцию, каждый блок, каждый сегмент. И бросать все именно в тот момент, когда скоро начнется сам конкурс, было бы непростительной ошибкой.

— У вас есть конкретные предложения?

— Конечно. Сыграйте на опережение. Прямо завтра с утра постарайтесь взять хотя бы одного или двоих наших «наблюдателей». Они обычно работают по четыре человека. И при желании можно вычислить всех четверых, всю смену. И узнать, кто и зачем их прислал. Когда вы встречаетесь с Кафаровым?