Мокруха - Марк Хаскелл Смит

Немаловажно и то, что Фелисия обожала секс. Она им наслаждалась. Это было ее любимое занятие на досуге – интереснее похода в кино, отдых лучше, чем на пляже, веселее дискотеки. В общем, будь ее выбор, Фелисия скорее бы трахалась, чем делала что-то еще.

Не то, чтобы она какая-то ненасытная сексуальная маньячка, вроде тех, что показывают в телевизионных ток-шоу. Ей не требовалось, чтобы ее непрерывно сношали. Просто нравилось заниматься сексом, нравилось иметь разных партнеров, и называйте это, как хотите!

В дверь негромко постучали. Фелисия встала, чуть пощипала соски, чтобы набухли, и открыла.

Амадо вошел первым и чмокнул ее в щеку. Потом отступил назад и восхищенно оглядел ее с ног до головы.

– Карамело мио!

– Я тебе нравлюсь?

– Mуй кальенте!

– Грасиас!

В Амадо произошла перемена, но Фелисия не могла сообразить, какая именно.

– Ты выглядишь великолепно, Амадо!

Амадо оскалился в ухмылке.

– Неужели?

– Ты что, постригся?

– Нет.

– Похудел?

Амадо повернулся к ней тем боком, где не было руки.

– Чингадо! Что случилось?

Амадо равнодушно пожал плечами:

– Ун-аксиденте.

– С тобой все о'кей?

– Си, тодо бьен!

Фелисия замолчала, не зная, что еще сказать. Даже потеряв руку, Амадо вел себя, как ни в чем не бывало.

– Познакомить тебя с Роберто?

– Кларо ке си!

Амадо вышел за дверь и вернулся вместе с молодым и явно робеющим гринго.

– Вот, Фелисия, познакомься с Роберто!

Фелисия улыбнулась.

– Ола, Роберто!

– Привет.

Фелисия не смогла удержаться и хихикнула, глядя на англо, дрожащего в ее присутствии.

– Расслабься, Роберто! Нам с тобой будет очень весело!

Боб кивнул:

– О'кей.

Амадо похлопал его по плечу.

– Увидимся утром!

Он подмигнул Фелисии и вышел из комнаты. Фелисия заперла за ним дверь и повернулась к Бобу.

– Я тебе нравлюсь?

Она видела, как Боб уставился на нее с восторгом, с каким жители Сальвадора взирают на скульптуру Святой Девы Гваделупской. Фелисия прошлась взад-вперед, чтобы он рассмотрел получше, покружилась перед ним, наполняя каждое движение своего тела неподдельной чувственностью. Дразня его. Возбуждая его и чувствуя, как под его жадным взглядом возбуждается и сама. Под прозрачным красным покровом заманчиво колышутся ее груди. Бедра, ягодицы, треугольник волос на лобке призывно открыты взору Боба, Фелисия ощущала собственное тело – гибкое и сильное, и в то же время налитое, как спелый, сочный плод. Ее кожа распалялась, кровь закипала. Ее плоть созрела для того, чтобы ей насладились.

Фелисия не отводила глаз от Боба, а он от нее. У него тряслись губы, побелели костяшки сжатых в кулаки пальцев.

И тут произошло то, чего она никак не ожидала. В глазах гринго появилось выражение, какого ей не доводилось видеть никогда в жизни.

Боб упал на колени и зарыдал. Фелисия испуганно остановилась. Ей хотелось узнать, что с ним такое, но подходить близко боялась.

– Роберто, тебе плохо?

– Нет… Все хорошо. Все просто замечательно!

Слезы струились по его лицу, а Боб продолжал стоять на коленях и смотреть на нее все с тем же выражением восторженной благодарности. Он пришел в экстаз.

Фелисия ощутила в его поведении покорность. Она не понимала, чем это вызвано, но, во всяком случае, стало очевидно, что Боб ей не опасен. Не причинит боли и не обидит. Она подошла к нему и погладила по волосам. Потом заговорила с ним ласковым голосом.

– Почему ты плачешь?

Боб проглотил слезы и посмотрел на нее снизу вверх.

– Потому что ты существуешь на самом деле.

К удивлению Фелисии, ее душу и тело словно окатила теплая волна. Она тоже опустилась перед ним на колени и обняла обеими руками. Боб крепко прижал ее к себе. Фелисия ощутила у себя на шее его горячее, частое дыхание. Они надолго замерли в сладостном упоении.

За рулем сидел Норберто. Они еще не свернули с автострады, когда Мартин заговорил с ним о своем плане. Он излагал его, как бы между прочим, даже шутя. Норберто слушал внимательно, вдумчиво следя за логической цепочкой рассуждений Мартина.

План был простой. Убить Роберто и таким образом убрать потенциальную опасность, поскольку человек он чужой и быстро расколется на допросе. Вернуть полиции руку Амадо. Пусть они арестуют Амадо, как убийцу, а затем предъявят Эстевану обвинение в противозаконном получении доходов. Когда оба окажутся в тюрьме, Мартин и Норберто смогут занять место Эстевана, как бы спасая его бизнес, и заработают себе миллионы.

Норберто сразу понял, что план хорош. Ох, и башковитый этот Мартин! Все рассчитал и разложил по полочкам. Норберто особенно понравилось, что ему даже руки марать не придется, всю грязную работу за него проделают копы. А он, вроде бы, и сам пострадал из-за тупости Эстевана и Амадо. Да, план хорош, ничего не скажешь. Очень хорош!

Вот только убивать Роберто ему не хотелось. Прикольный чувак! Однако Норберто не настолько сентиментален, чтобы позволить личным симпатиям встать у него на пути к миллионам. Ему случалось закапывать клиентов и почти задаром.

И лишь одно простое соображение заставляло его колебаться: он знал, что Мартину нельзя верить. Этот гринго ему никогда не нравился. Вечно он смотрит на тебя, как на шваль, с типичным для англо выражением собственного превосходства. Именно за это Норберто отлупил преподавателя на курсах английского. Наверно, все англо такие понтовитые. А значит, их всех надо проучить. Согласятся ли остальные группировки Ла-Эме, чтобы во главе одной из команд встал гринго? Нунка, Хосе! Никогда! И за кого они будут держать Норберто, если ему станет отдавать приказания гринго? Значит, чтобы добиться своего, надо осуществить план Мартина, а в самом конце убить его! Заодно отплатит ему за то, что по его требованию пришлось убрать Роберто.

* * *

Мора проснулась. Собственное тело показалось ей необычайно легким. Мышцы расслаблены и разогреты, будто она часа два проделывала интенсивный комплекс асан на занятиях йогой. Мора лежала, прижавшись к детективу, переплетясь с ним руками и ногами. В тех местах, где соприкасалась их кожа, было тепло и влажно. В его дыхании ощущался винный запах. Мора потихоньку выпуталась из сотворенного ими узла и сладко потянулась.