Город мертвых - Николай Иванович Леонов

— Подожди, сейчас я кое-что проверю. — Он развел лопухи в стороны и присмотрелся к земле. Так и есть, все пространство и зеленые толстые стебли были залиты бурыми пятнами уже высохшей крови. Здесь свидетельнице нанесли удар, который ее лишил сознания, кровь хлынула ручьем. Но она лежала, и поэтому вся кровь оказалась на земле и на стеблях растений, а огромные листья лопухов скрыли следы борьбы и бурые отметины. Поэтому усталый и замотанный Крячко не рассмотрел, что в пышных зарослях разыгралась страшная трагедия.

Ребенок не унимался, кричал и лупил кулачком по руке опера. Лев перехватил маленькую ручку ладонью:

— Давай, покажи, что ты хочешь? Веди!

Тот тряс руками, изображая что-то непонятное. Кто-то прятался и выглядывал в его маленьком театре, малыш рванул к ограде и ткнул пальцем в могилы:

— Козел! Козел!

— Что? — удивился Лев, разобрав наконец хоть одно слово в потоке незнакомой речи.

Тоненькое тельце протиснулось между прутьями, и грязные пятки затопали по дорожке в глубину кладбища. Цыганенок обежал несколько участков, кинулся к свежей могиле со скромными венками и со всей силы ударил по памятнику, целясь прямо по фотографии. Не надо было знать его родного языка, чтобы понять — маленький человечек сыплет ругательствами. Он в ярости распинал все венки, потом затопал ногами по свежему холмику могилы, а в конце плюнул прямо на фотографию на стеле. Что-то снова яростно заголосил и вдруг прищурился, сложил пальчики в форму пистолета и изобразил голосом выстрел:

— Бух, бух! — а потом принялся тыкать пальцем в Гурова. Лев в шоке переводил взгляд с фото на памятнике, по которому все еще текла слюна цыганенка, на его отчаянную пантомиму. Он понял, что ребенок показал ему тот день, когда они с матерью видели стрелка, и сейчас они оказались на этой могиле не случайно. И не случайно в такой ярости бьется ребенок — это фотография убийцы его матери. Стрелок, скорее всего, был на кладбище и видел его разговор с цыганкой, поэтому вернулся и убрал единственную свидетельницу, которая могла его опознать. Он думал, что единственную, не заметив ребенка, который вместе с матерью видел все произошедшее на территории кладбища.

Но не понимание пантомимы цыганенка ошарашило Гурова, а фотография, на которую полетел плевок разъяренного ребенка. С новехонького памятника на него серьезно смотрел молодой парень, а надпись золотыми буквами вокруг овала гласила: «Шанурин Олег Васильевич». Лев Гуров подхватил на руки ребенка и оглянулся по сторонам, а потом бросился бежать со всех ног. В машине он усадил малыша на сиденье и приложил палец к губам:

— Все, тише, не кричи. Я понял тебя, понял! Сейчас едем туда, где тебя покормят, а потом найдем кого-нибудь, кто понимает твой язык. — Он сокрушенно погладил мальчика по голове. И тут же ударил по педали газа, надо как можно быстрее уезжать с кладбища. Они могут быть на мушке у ожившего Шанурина, который уже расправился с матерью ребенка. На ходу Лев набрал номер Крячко:

— Через полчаса в отделе, есть новости. Везу свидетеля, купи еды побольше… и найди переводчика.

Стас даже не стал стонать в этот раз, только поинтересовался:

— Английский, французский, что требуется?

— Цыганский, вернее, даже не знаю, это какое-то наречие. Народность называется люли. У меня здесь ребенок, который, кажется, смог нас вывести из этого зеркального лабиринта.

— Ну, раз такое дело, поехал искать табор, — предложил Стас. — Поищу на рынке переводчиков, все документы и ответы на запросы оставляю на столе. Я свое дело сделал, а дальше уже ты сам, как любишь, изучай эти цифры.

Гуров коротко угукнул в ответ, повернулся к комочку на заднем сиденье и подмигнул:

— Ну все, кончились твои беды, вышли из лабиринта. Теперь будет лучше.

Глава 8

В отделе опер кинулся к столу, где его ждала пачка документов. Он очнулся лишь ненадолго, когда женский строгий голос спросил его:

— Как имя у мальчика?

— Что? — заморгал Лев, не понимая, о каком мальчике идет речь.

Пожилая женщина в форме подсунула ему под руку протокол:

— Распишитесь, что передаете ребенка в органы опеки. И как его зовут, какое имя вписать?

Гуров протянул растерянно:

— Я даже не знал, что это мальчик. И как его зовут, тоже не знаю.

Женщина опять протяжно вздохнула и принялась заполнять бланки:

— Понятно, значит, будет Лев Иванов.

— Почему Лев? — оторопело уточнил опер.

Служащая пожала плечами:

— Да как-то так сложилось, если из больницы отказник, то именем лечащего врача называем, а если найденыш, как ваш, то по имени того, кто нашел. Так потом вспомнить проще обстоятельства, если родня найдется. — Она бросила взгляд на чумазого цыганенка, который доедал третий бутерброд на тарелке. — Хотя у этого навряд ли набегут родственники.

Лев развел руками:

— У него, скорее всего, есть еще отец, мать пропала. Я бы хотел его расспросить подробнее, но языка не знаю, а переводчика пока не нашли.

Женщина кивнула на худенького малыша:

— Я немного знаю их наречие, пришлось на работе выучить. Понимаю, что он говорит. Какой-то плохой мужчина сначала стрелял в человека, вы спасли того мужчину. Потом плохой избил и увез в машине его мать, мальчик звал вас, чтобы вы ее тоже спасли. Он спрашивал, когда вы спасете его мать. Отец уехал в город, но мне кажется, малыш не особо расстроился по этому поводу. В их культуре отец не занимается семьей, работает и заботится о детях мать — она его единственная кормилица. Он ждет, когда вы ее спасете.

Лев опустил голову:

— Я боюсь, что его мать… Не знаю, сможем ли мы ее найти живой. Преступник похитил ее как единственную свидетельницу, ее и еще многих других. Никто не вернулся. И этот мальчик — он один сможет его опознать. Даже не знаю, как ему это сообщить.

Сотрудница опеки подвинула ему лист:

— Расписывайтесь. Я поговорю с ним и все объясняю, постараюсь объяснить. Таким детям рано приходится взрослеть. Хотя бы теперь будет сыт и одет нормально.

Женщина перехватила грязную руку и повела ребенка к выходу из кабинета, он на ходу не сводил черных глаз с опера. От этого по-взрослому внимательного взгляда Льву было неловко, столько надежды и доверия было в глазах