Бесы Черного Городища - Ирина Мельникова

— Не врал я, не врал, — захныкал Фимка. — Я ночью хотел снова на стройку пробраться, а там сторож с ружьем.

Если бы не та калитка, схватил бы, сука, как пить дать, схватил бы. Я еле ноги унес. А когда во дворе оказался, то форточку и узрел…

— Ладно, умолкни! — прикрикнул на него Иван. — Сейчас проверим, и если опять соврал…

Он не договорил. Собака залаяла яростнее. Загремела цепь, а из глубины двора раздался недовольный мужской голос:

— Кого несет?

— Открывай! Полиция! — крикнул Алексей. — Да шевелись живее!

Раздалось сердитое бормотание, опять загремела цепь, и послышались тяжелые шаги. В створке ворот распахнулось окошко, и в нем показалось бородатое лицо со всклокоченной шевелюрой. Мужик с удовольствием зевнул, перекрестил рот и после этого спросил:

— По какому делу?

— По полицейскому, — не слишком вежливо ответил Алексей и сунул ему под нос карточку агента. — Открывай!

Но мужик не спешил и первым делом посмотрел не на карточку, а на Ивана, затем перевел взгляд на Фимку.

— Чего надо? — спросил он недружелюбно. — Этого башибузука я вчера видел, возле соседнего дома крутился.

— Это мы и без тебя знаем, Ермилов, — рассердился Иван и выступил из тени. — Скажешь, не узнал!

— О господи! — Лицо мужика мгновенно исчезло из окошка, тотчас заскрипел засов, и одна из створок ворот распахнулась. В ее проеме выросла крепкая фигура в длинной ситцевой рубахе, широких, заправленных в сапоги шароварах и в надетом поверх всего холщовом дворницком фартуке.

В руках мужик держал керосиновый фонарь, который поднял до уровня лица, стараясь разглядеть прибывших. Наконец и впрямь узнал и, шагнув навстречу Вавилову, радостно вскричал:

— Иван Лександрыч! Какими судьбами?

— А ты, смотрю, неплохо устроился? — Иван подтолкнул вперед себя Фимку и прошел мимо дворника в ворота.

Алексей двинулся следом и, перешагнув через загораживающую подворотню доску, огляделся по сторонам. К дому вела кирпичная дорожка, по обеим сторонам которой виднелись цветники, обложенные все тем же кирпичом. Вдоль забора угадывались деревья и рос густой кустарник, похоже, ягодный. Чувствовалось, что хозяин — человек состоятельный, об этом говорил и ухоженный двор, и добротные хозяйственные постройки, отгороженные от особняка невысоким частоколом.

Дворник семенил рядом с Иваном, задирая кверху фонарь.

— Проходите, проходите, господа начальники! Мы тута в дворниках служим! Завсегда рады вас видеть!

Сквозь оживление и радость в его голосе слишком явно сквозило опасение, на что Иван не преминул заметить:

— Рано радуешься, Тимоха! Сам знаешь, полиция просто так в гости не ходит!

— Сюда, сюда, господа начальники, пожалуйте в дворницкую, — еще сильнее засуетился мужик, словно не заметив издевательских ноток в голосе Вавилова, и распахнул дверь в бревенчатую сторожку.

— Погоди, — остановил его Иван, — скажи, кто в доме проживает?

— Мадам Клементина, — с готовностью ответил тот. — Известная в городе гадалка. Судьбу предсказывает на стеклянном шаре, по рукам и по звездам.

— Ах вот оно что? — сыщики многозначительно переглянулись.

Мадам Клементина и впрямь была знаменитой среди горожан предсказательницей. В ее приятельницах и клиентках числилась сама губернаторша, но хаживали к ней и другие дамы — дочери и супруги влиятельных чиновников и богатеев Североеланска. Поговаривали, что в свое время она была любовницей вице-губернатора Хворостьянова и некоторое время благоволила к шефу местных жандармов Лямпе. Это позволяло полицейским считать гадалку очень полезным для Александра Георгиевича человеком, ведь она была в курсе всех амурных, финансовых и прочих тайн местного бомонда.

Дамой она была неболтливой, и хотя частенько оказывалась в центре местных интриг и скандалов, по обыкновению самыми поразительными способами выходила сухой из воды и не давала сыщикам повода познакомиться с ней накоротке.

Теперь этот случай представился. Не слишком приятный случай. У сыщиков были все основания подозревать, что именно мадам Клементину обнаружил Фимка, когда так неосмотрительно полез в открытую форточку…

Но прежде чем пройти в дом, сыщики решили прояснить обстановку.

Иван вошел в сторожку и по-хозяйски расположился на одной из лавок. Дворник вывернул почти до отказа фитиль у керосинового фонаря, и комната осветилась неярким и зыбким светом. Фимка присел на корточках возле двери, а Алексей остался стоять рядом.

Дворницкая состояла из одной комнаты, разделенной пополам огромной русской печью. Вторая ее часть была отделена от первой выцветшей ситцевой занавеской. В какой-то момент из-за нее выглянула простоволосая тучная баба и, испуганно ойкнув, снова скрылась.

Алексей подошел и отдернул занавеску. Баба сидела на разобранной кровати в одной рубахе и качала зыбку с грудным ребенком. Увидев Алексея, она открыла рот и с ужасом уставилась на него.

— Неужто подженился, Тимоха? — с веселым удивлением в голосе поинтересовался Иван.

Дворник удрученно крякнул и посмотрел на Вавилова.

— У меня все чисто, сами знаете, господин начальник!

Лет уже пять, как завязал!

— Ну-ну, — неопределенно пробормотал Иван и пояснил Алексею:

— Это Тимка Ермилов, в прошлом известный рецидивист, картежник и пьяница. — Он снова обратился к дворнику:

— Скажи-ка, милейший, как тебе удалось устроиться в приличный дом с твоим-то прошлым?

Тот пожал плечами, а взгляд его принял тоскливое выражение.

— Ей-богу, Иван Лександрыч, я завязал! Баба у меня справная, матушка ейная у мадам Клементины в кухарках служит. А жена моя, дочка ейная, значится, за птицей ходит, за курями да индюшками. Вот дите родили! Не до баловства мне!

— Ладно, до тебя я еще доберусь, — пообещал Иван и требовательно спросил:

— В доме есть кто?

— А как же не быть? — с готовностью сообщил Ермилов. Он не скрывал облегчения от того, что Вавилов переключился с его персоны на другое. — Сама мадам, да помощник ее Борис Федорович Сыроваров, да Лидия, горничная, да теща моя, Степанида Порфирьевна…

— Все, что ли?

— Нет, собачка еще. У мадам в спальне. Оне в одной постели спят.

— А что, мадам Клементине не с кем больше спать? — усмехнулся Иван.

— А то нам неведомо, — насупился дворник, — мы в доме не бываем, окромя кухни и подвала. Дров да угля поднести — вот наша забота, да мусор какой со двора убрать и после на свалку вывезти.

— А что, сторож в доме имеется? — спросил Алексей.

— Так я вместо сторожа, — охотно откликнулся дворник. — И кобель еще. Его на ночь выпускают. Никого не пропустит. Злобный, страсть!