Черные небеса - Арнальдур Индридасон

«Он когда-нибудь рассказывал о том, как оказался на улицах?» — спросил Сигурдур Óли.

«Он никогда не рассказывал о себе», — ответил хеймгейр. «Я иногда спрашивал его, но он никогда не отвечал. Некоторые из остальных вечно ныли, стонали и обвиняли всех, кроме себя. Показывали пальцем, выдвигали обвинения и тому подобное дерьмо. Могу добавить, включая меня. Но я никогда не слышал, чтобы он на что-то жаловался. Он просто смирился со своей участью. Но…»

«Да?»

«Но у вас возникло ощущение, что он был зол; я никогда не знал, на что именно. Хотя мы общались вместе, я так и не узнал его по-настоящему. Андре был очень скрытным. Он был полон отвращения и ярости, кипящей ярости, которую он держал в себе, которая могла выплеснуться наружу, когда вы меньше всего этого ожидали. Но многое из этого очень туманно, вы понимаете; боюсь, в моей памяти большие пробелы».

«Вы знаете, чем он занимался раньше — какой работой, если она у него была?»

«Да, однажды он пытался выучиться на обойщика», — сказал Х óимгейр. «Однажды, когда он был молод, он собирался научиться этому ремеслу».

«Обойщик?» — повторил Сигурдурли, представив себе обрывки кожи в квартире Андре.

«Но, конечно, все это ни к чему не привело».

«Вы не знаете, занимался ли он в последнее время подобной работой?»

«Я не знаю».

— И ты понятия не имеешь, где он может жить?

«Нет».

«Были ли у него друзья, к которым он мог обратиться?» — спросил Сигурд Óли. «Можете ли вы порекомендовать кого-нибудь, с кем он все еще мог поддерживать связь?»

«Нет, он никуда не ходил, и его никто никогда не навещал. Было время, когда он околачивался на автобусной станции в Хлеммуре. Было тепло, и нас оставили в покое, пока мы не доставляли никаких хлопот. Но у него не было друзей. В любом случае, эта дружба обычно длилась недолго, потому что люди часто не переживали зиму».

«Нет семьи?»

Как они думали.

«Иногда он говорил о своей матери, но я понял, что она давно умерла».

«Что он сказал о ней?»

«У него не нашлось ни одного доброго слова, чтобы сказать о ней».

«Почему это было?»

«Я точно не помню. У меня такое чувство, что это было связано с какими-то людьми, у которых он останавливался в сельской местности».

«Ты помнишь, кто это был?»

«Нет, но Андре хорошо отзывался о них. Я думаю, он хотел остаться там, а не переезжать жить в город. Он сказал, что это был единственный раз в его жизни, когда он был счастлив».

26

Сигурдур Óли вернулся домой около полуночи и рухнул на диван перед телевизором. Он включил американскую комедию, но вскоре потерял интерес и переключал каналы, пока не нашел прямую трансляцию матча по американскому футболу. Но и на этом он не мог сосредоточиться. Его мысли продолжали возвращаться к его матери и отцу, к Бергту и их отношениям, и к тому, как все пошло наперекосяк, а он не предпринял никаких реальных усилий, чтобы это спасти. Он просто позволил событиям идти своим чередом, пока они не пошли непоправимо неправильно и не было пути назад. Возможно, именно его упрямство и безразличие привели к тому, что все рухнуло.

Его мысли переключились на Патрекура, от которого он ничего не слышал с тех пор, как его вызвали на допрос, и на Финнура, который угрожал бросить в него книгой. Это было непохоже на Финнура. Он был хорош в том, что делал, и не в его характере было действовать опрометчиво, но, конечно, Патрекур и Санна не были его друзьями. Сигурдур Óли ничего не имел против Финнура. Он был семейным человеком, педантичным в личной и профессиональной жизни. Три его дочери родились с интервалом в два года, и у всех были дни рождения в одном месяце. Его жена работала учительницей шестого класса неполный рабочий день. Он был добросовестен почти до педантичности, заботясь о том, чтобы все его отношения были честными, как со своими коллегами, так и в целом как офицер полиции. Поэтому неудивительно, что он возразил, когда Сигурдур Óли не смог отказаться от участия в деле, сославшись на конфликт интересов. Но у Финнура тоже были свои слабости, как напомнил ему Сигурд 211; ли. На данный момент ему удалось успокоить его, но как долго это продлится, он не мог сказать. Сигурдур Óли не видел ничего предосудительного в продолжении работы над расследованием, несмотря на причастность его друга к этому делу. Он был полностью уверен в своих суждениях, и в любом случае Исландия была маленькой страной; ссылки на друзей, знакомых или семью были неизбежны. Все, что имело значение, это то, что они были обработаны честным, профессиональным образом.

Игра закончилась, и, переключая каналы, Сигурд & #211; ли думал о клипе из фильма и мучительных мольбах мальчика о пощаде. Он вспомнил, как они с Эрлендом посетили Андрес вскоре после Нового года. Андре, вонючий и омерзительный, явно пил в течение длительного времени. Он внезапно начал называть себя маленьким Энди, что Эрленд воспринял как детское прозвище. Так мог ли быть маленький Энди в клипе? И где была остальная часть фильма? Были ли другие? Что же пришлось вынести маленькому Энди от рук его отчима? И где был этот отчим сегодня? Rögnvaldur. Сигурдур Óли проверил полицейские записи, но не нашел никого с таким именем, кто мог бы быть отчимом Андре éс.

Если Андре выглядел ужасно в январе, когда они столкнулись с ним в его логове, то сейчас, осенью, он казался в еще худшем состоянии. Похожая на привидение фигура, которая пристала к Сигурдуру ли за полицейским участком, была тенью его прежнего «я»: его изможденное серое лицо было небритым, отвратительная вонь исходила от его грязной одежды, его сгорбленная спина. Комок нервов. Что случилось? Где прятался Андре?

Конечно, мальчик в фильме должен быть Андре?

Сигурдур Óли вспомнил, каким он был в этом возрасте. Его родители недавно развелись, и он жил с матерью, но проводил несколько выходных с отцом, иногда сопровождая его на работу, поскольку тот, казалось,