Маска Нерона - Наталья Александрова

– Вы правы, конечно, – кивнул старик, – обычно так и бывает. Но этот макет не совсем обычный, и события могут повернуться вовсе не так, как задумал Шекспир.

С этими словами он достал из кармана старинные серебряные часы-луковицу и завел их.

В ту же секунду по комнате пронесся порыв ветра. Он качнул пламя свечей, и странные, фантастические тени заметались по углам. Александре даже померещилось, что развешанные по стенам куклы-марионетки ожили, зашевелились, принялись строить ей страшные и смешные гримасы. Впрочем, наверняка это была просто игра света и тени.

Но самым удивительным оказалось не это.

Куклы в картонной коробке макета зашевелились, как живые актеры. Клавдий потер руки и сел поудобнее, Гертруда шумно вздохнула и принялась обмахиваться веером.

– Что это?! – взволнованно прошептала Александра. – Мне кажется или они движутся?..

– Тс-с! – старик приложил палец к губам и глазами указал на другой конец зала.

Там противники, вооруженные рапирами, двинулись навстречу друг другу. Гамлет встал в боевую позицию, поднял крошечный клинок и воскликнул:

Ну, в третий раз, Лаэрт, и не шутите,

Деритесь с полной силой. Я боюсь,

Вы неженкой считаете меня.

Лаэрт взмахнул своей рапирой и ответил:

Вам кажется? Начнем…

Крошечные бойцы скрестили клинки. Они поочередно наступали друг на друга, делали выпады, обманные движения, но ни один из ударов не достигал цели.

– Удивительная игрушка! – проговорила Александра, наблюдая за поединком. – Вы сами сделали ее?

– Игрушка? – переспросил старик. – Это вовсе не игрушка! Этот поединок, Александра Александровна, очень важен. От его исхода зависят судьбы многих людей… и не только людей.

– Что вы говорите? – в голосе Александры против ее воли прозвучала насмешка. – Ведь исход этого поединка давно известен, рапира отравлена, как и вино в кубке, так что всех персонажей в самом ближайшем времени ожидает смерть.

– Никогда ни в чем нельзя быть уверенным! – возразил бутафор. – Дуэль – такое дело, где все, или почти все, определяется везением. Кроме того, в нее всегда могут вмешаться высшие силы…

Гамлет и Лаэрт продолжали обмениваться ударами. Гертруда вдруг протянула руку, взяла серебряный кубок и воскликнула:

За твой успех пьет королева, Гамлет!

Клавдий приподнялся и взволнованно произнес:

Не пей вина, Гертруда!

Мне хочется! Простите, государь! —

возразила она и уже поднесла было кубок к губам, но вдруг порыв сквозняка пролетел по комнате. Пламя свечей качнулось, Гертруда испуганно вскрикнула и уронила кубок. Красная жидкость разлилась по столу.

– Я же говорил вам, – старик покосился на Александру, – всегда могут вмешаться высшие силы!

– Но как же так, – Александра невольно возмутилась, как человек, преданный театру. – Как же так, ведь в пьесе Шекспира этого не было! Гертруда выпила отравленное вино и умерла…

– Разве вы не знаете, Александра Александровна, что автор далеко не всегда властен над своими героями? С какого-то момента они перестают подчиняться его мыслям и желаниям и начинают жить и действовать по своей собственной воле. Причем это тем более верно, чем талантливее автор и, соответственно, чем лучше и правдоподобнее выписаны характеры персонажей, тем более живыми они выглядят.

– Не знаю… – неуверенно возразила Александра. – Мне кажется, это как-то неправильно…

– Все правильно! – ответил старик, внимательно следя за поединком. – Главное, чтобы противники соблюдали условия игры! Смотрите, Лаэрт провел очень опасную атаку! Гамлет едва сумел отбить его удар! Еще немного – и он был бы ранен, а вы сами говорили, что рапира отравлена, и любая рана может стать смертельной!

– Вы так волнуетесь, будто и впрямь верите, что от этого кукольного поединка зависят судьбы мира!

– Как знать, Александра Александровна, как знать! Может быть, все куда серьезнее, чем кажется… Кстати, не хотите ли вы узнать, для чего, собственно, я вас пригласил?

– Разве это вы пригласили меня? – Александра удивленно взглянула на старика. – По-моему, я случайно зашла к вам в комнату! Кстати, мне пора домой. Ваша игрушка восхитительна, но у меня мало времени, и я, пожалуй, пойду.

– Конечно, вы пойдете, когда вам заблагорассудится, но только сперва я хотел бы рассказать вам одну старинную историю… историю, которая началась больше двух тысяч лет тому назад…

– Может быть, как-нибудь в другой раз! – Александра попыталась встать, но ноги не слушались ее, они налились свинцом, а руки, наоборот, стали почти невесомыми, так что ни упереться, ни взять что-то со стола было невозможно.

Старик же продолжал:

– Когда-то давно в Северной Африке шумел и процветал богатый могущественный город Карфаген. Жители этого города поклонялись многим богам, но самыми могущественными из них были два – темный бог Молох, или Ваал, и светлый Мелькарт. Жрецы Молоха и Мелькарта боролись за власть и влияние в Карфагене, но они знали, что только равновесие между двумя великими богами обеспечивает равновесие и порядок в мире, что ни один из богов не должен одолеть другого, потому что такая победа может привести к ужасным последствиям. Чтобы поддержать равновесие между богами, древние мастера изготовили священную маску с двумя лицами, каждое из которых…

Голос старика становился тише и глуше, словно между ним и Александрой вырастала стеклянная стена.

Нет, не стеклянная стена, а толща зеленоватой, полупрозрачной, пронизанной полуденным солнцем морской воды… полупрозрачная толща времени…

Внезапно перед глазами Александры возникло огромное помещение, огромный мрачный зал, уставленный целым лесом квадратных черных колонн. В глубине этого зала, на мраморном возвышении, стояло медное изваяние быка, рога которого были вымазаны чем-то темно-красным. Перед изваянием возвышался жертвенник, массивная золотая чаша, укрепленная на трех когтистых звериных лапах, в которой пылало темно-багровое пламя.

В нише позади медного изваяния кто-то ударил в гонг, и густой, мощный звук заполнил все пространство храма.

Звон начал затихать, и тут же из глубины зала показались два ряда жрецов, два ряда людей в длинных черных одеяниях, с черными бородами, заплетенными в десятки тугих косичек. Лица этих людей закрывали массивные золотые маски с гневно сведенными бровями, с перекошенными яростью ртами.

Остановившись по сторонам медного быка, жрецы запели странную, мрачную песню. Нет, не песню – это была молитва…

Александра вслушивалась в слова этой молитвы, и, хотя она не знала этого древнего языка, ей казалось, что еще немного – и она поймет, о чем просят чернобородые жрецы своего мрачного медного бога. Еще совсем немного…

Но вдруг песнопение замолкло, и какой-то гневный голос зазвучал в храме: