Первая могила справа - Даринда Джонс

Она кивнула, с нетерпением ожидая продолжения рассказа. Куки уже поняла, что он несколько отличается от банальных баек о привидениях, обитающих на чердаке в доме чьей-нибудь любимой тети. Моя история не для посиделок у костра и ночных девичников. Это объясняет и отсутствие других слушателей.

— Кто бы он ни был, как я уже говорила, он оказался рядом со мной в день моего рождения.

Куки замерла с чашкой в руке, не донеся ее до рта. У нее едва слюнки не текли от предвкушения. Только тут до меня дошло, как же ей хотелось знать больше. И насколько мое молчание ее задевало.

Нахмурив брови, подруга спросила:

— А откуда ты это узнала? Тебе кто-то рассказал?

— Рассказал что? — Моя чашка опустела. На ней была изображена тигровая лилия — мой любимый цветок. Я внимательно ее рассматривала, чтобы не глазеть на фото Рейеса.

— Что это огромное зловещее существо было с тобой, когда ты родилась.

— Что-что? — О чем это она? Очевидно, я незаметно для себя заснула.

— Откуда ты узнала, что он был там в день твоего появления на свет?

Ах вот оно что. Верно, она же еще об этом не знает.

— Я помню все начиная с первого дня.

— Первого дня?

Я кивнула, впервые заметив, что один лепесток тигровой лилии касается края чашки.

— С первого дня чего? Первого класса в школе? Бури в пустыне? Менструального цикла? — Тут ее осенила догадка, и Куки задохнулась от радости. — Ну конечно! С тех пор, как у тебя начались месячные. Это гормональное, верно? Тогда ты обо всем догадалась?

Я усмехнулась. Было забавно наблюдать за ней.

— С первого дня жизни. Моего бытия. Моего земного существования.

— Я тебя не совсем понимаю.

— С того дня, как я родилась, — повторила я, закатив глаза. Обычно Куки соображает быстрее.

Она ошарашенно замолчала, что было странно.

— Понимаю. Это всех удивляет. — Я обвела пальцем самый яркий оранжевый лепесток и добавила: — Очевидно, мало кто помнит день своего появления на свет. — Лепестки раскрывались взрывом красок; посередине, в беззащитной сердцевине бутона, оттенок был темнее.

Наконец к Куки вернулся дар речи.

— Мало кто? — проговорила она. — Ты шутишь? Скорее уж никто.

— Да, это странно. — Я очертила пальцем контуры следующего лепестка. — Я все помню так, словно это было вчера. Правда, вчерашний день помню смутно. — Лепестки кончились, я подняла глаза и уставилась на фотографию Рейеса. Я буквально чувствовала боль и муку, написанные на его лице. Яркий цвет его карих глаз темнел к зрачкам, самому уязвимому месту.

— О господи, Чарли, неужели ты помнишь, как родилась?

— Я помню его.

— Это чудовищное создание?

— Злодея. Остальное тоже помню — например, как врач перерезал пуповину, а акушерки меня вытирали.

Куки в изнеможении откинулась на спинку стула.

— Он назвал меня по имени. По крайней мере, мне показалось, что это было мое имя.

Подруга задохнулась от изумления:

— Он назвал тебя «Датч»?

— Да, но почему? Откуда он мог узнать?

— Что ты от меня хочешь? У меня пока и история про первый день никак в голове не укладывается.

— Ты права, извини. Но не могла бы ты соображать поживее? У меня столько вопросов.

На ее лице отразилось сомнение.

— Хочешь огорошить меня очередной сногсшибательной новостью?

Я пожала плечами:

— Вообще-то нет. Не считая того, что я с самого первого дня знаю все языки, которые когда-либо существовали на свете. Об этом, пожалуй, стоит упомянуть.

Я слишком устала, поэтому не могу утверждать наверняка, но у меня возникло отчетливое ощущение, что Куки упала в обморок.