Посольство - Лесли Уоллер

Она нервно засмеялась.

– А почему бы нет?

– Ты когда-нибудь слышала о женском обрезании?

Возникла неловкая пауза. Ее щеки зарумянились.

– Это что, шутка?

– Это называется клитеродектомия.

– Морис!

– Нэнси Ли, арабские мужики не успокоятся, пока не вырежут тебе клитор. Не говори, что ты об этом не слышала.

На этот раз пауза была еще более длинной и неловкой.

– Ты за мной шпионишь, Морис.

– Я ревную, как дьявол, вот и все.

Она сделала попытку засмеяться.

– Ты что, хочешь извести себя? Мы провели неделю в Риме, ну и старались там!..

Ее смех был заразителен; Шамун непроизвольно захихикал. Она на него долго смотрела.

– Я не могу сегодня вечером, Морис. В восемь у меня одно серьезное дело.

– Что бы там ни было, встретимся у меня в пять тридцать? Я тебя довезу назад.

Она сидела молча, играя со своей записной книжкой.

– Ты не знаешь этого парня, Морис. Он… понимаешь, я как будто ему должна, а он не стесняется получить свое. Он просто с ума сходит, если видит другого парня рядом со мной.

– Пять тридцать, угол Одли и Гросвенор. Я буду на маленьком коричневом «форде-фиесте». Я доставлю тебя, куда ты скажешь к восьми вечера, точно.

– Не знаю, Морис. Я хотела бы.

– Этому парню все уже немного наскучило. А ты устала быть должницей. Со мной начнешь все сначала.

Ее рот слегка приоткрылся. Она так напряженно на него смотрела, что не заметила, как выронила на траву записную книжку.

– А потом? – хотела она спросить.

– Теперь о тебе, Нэнси Ли. Я без ума от тебя.

– Ну…

– Пять тридцать. Одли и Гросвенор. Это свидание.

* * *

Один из немногих не разорявшихся регулярно магазинчиков находился на углу пешеходной улицы Саут-Молтон и Бленхейм. Шамуну казалось, что магазин под названием «Бриктон» был здесь всегда. Он торговал обычной женской одеждой и всем тем, что носят модные дамы со средним достатком. Назван он был в честь той, чей ночной клуб в Риме был излюбленным местом многих знаменитостей. Но было еще одно объяснение такому названию.

Попрощавшись с Нэнси Ли, Шамун прошел по Саут-Молтон и остановился на углу, разглядывая витрины «Бриктона».

Потом дошел до конца улицы. В кофейне заказал сдобу с маслом и чайник китайского чая. Он сидел, наверное, минут пятнадцать, глядя на стол и размышляя, состоится ли встреча, которую сегодня утром он назначил на два тридцать – именно это время показывали сейчас его часы. Поняв, что срок наступил, он не испытал тревоги, хотя не чувствовал себя и спокойным. У входа в кофейню послышался вдруг какой-то шум. Он поднял глаза.

Владелица «Бриктона» была рыжеволосой и толстой, хотя и не пухлой. Пятьдесят фунтов лишнего веса были катастрофой для женщины ее роста. Она изменила свою фамилию в Бриктон – по названию магазина. К югу от Оксфорд-стрит ни у кого не было такой большой груди. Шамун напомнил себе, что к северу от этой границы пальма первенства, конечно, принадлежала Лаверн Френч. И не одна.

Бриктон села у столика позади Шамуна так, чтобы ее шепот никто, кроме него, не мог слышать. Раздался звук чиркнувшей спички. Она закурила и выпустила дым в его сторону.

– Ну, паренек, лови момент.

Шамун кивнул и начал что-то аккуратно писать карандашом на дешевой бумажной салфетке со столика.

Он и Бриктон знали друг друга давно. «С тех пор, когда я была костлявой», – говаривала Бриктон, хотя Шамун помнил ее только пышечкой. Перед ним живо стояла их первая встреча в Тель-Авиве в день его приезда на автобусе из Бейрута. Он окончил колледж еще в те добрые времена, когда стреляли меньше, чем теперь. Но даже тогда только американский паспорт помог ему проехать в Израиль. Та встреча была тоже в кофейне, мало чем отличавшейся от этой: тогда Шамун заказывал что-то, говоря по английски.

– Эй, янки, тебе нужен переводчик с дипломом Велесли?

Бриктон – ее звали, кажется Мириам, но Шамун за долгие годы забыл ее имя – родилась в Штатах, после колледжа переехала в кибуц к северу от Яффы. Она была на десять лет старше Шамуна и уже тогда имела звание капитана в Моссад. Не будучи урожденной израильтянкой, она не могла попасть во внутреннюю разведку Шин-Бет. Но Моссад, проникнувшая во все страны, сумела использовать ее исключительные способности.

Аккуратно записывая свои короткие заметки, Шамун подумал о том, что сейчас она, вероятно, полковник, как Нед Френч. В конце концов, руководить резидентурой Моссад в Лондоне было чертовски сложно.

Особенно для женщины.