Тайны Гестапо - Анатолий Вилинович

В это время Паркета обратился к старосте по-немецки. Ольга удивленно взглянула на него и видя, что староста ничего не понимает, перевела ему на русский:

– Господин гауптштурмфюрер очень большой любитель собак, особенно наших овчарок. Недавно убили его любимого пса. Не подскажет ли господин староста, где здесь в станице есть такие собаки?

Обрадованный староста начал подробно объяснять, как пройти к немцам, которые еще вчера с ищейкой бегали в горы ловить партизан. Он тут же вызвался сам лично проводить их. Но «господа офицеры» от услуг отказались и, не попрощавшись, вышли из управы.

Отделавшись от услужливого фашистского прилипалы и оказавшись на улице, Иванцова спросила:

– Андрей, откуда ты знаешь немецкий?

– В школе я дружил с Вольдемаром, он из немецкой семьи… Они переехали из Карловки, это недалеко от Сталино, в Донбассе. Там селилась большая немецкая колония… Я ежедневно бывал у них дома, вместе делали уроки…

– Из фольксдойчев, значит…

– Да. Мы мечтали стать путешественниками. Он учил меня своему родному языку. Это было очень удобно, если нам хотелось, чтобы нас не понимали окружающие. А на флоте я за переводчика сходил. Меня даже «Немчиком» называли в шутку. У меня склонность к немецкому. Да и в разведшколе совершенствовался.

И тут Ольга спросила его по-немецки:

– Андрей, а ты имел когда-нибудь дело с собаками? С ищейками?

Андрей помолчал, собираясь с мыслями, обдумывая, как лучше и правильнее сказать, и несмело ответил:

– Нас тренировали… Бороться, уходить от них… А до войны читал еще о пограничнике-следопыте Карацупе. Но чтобы работать с ними – не приходилось.

– Думаю, нам это не потребуется, наша задача другая…

– Установить, нашли ли они чемодан? А если да, то где он? – он говорил по-немецки, медленно выстраивая фразы, иногда ошибаясь в расстановке ударений.

Иванцова отметила:

– Да, с разговорным языком у тебя не все ладно, Андрей… Теперь я буду учить тебя и говорить, и писать. Отныне общаться будем только по-немецки…

Обсудив хорошенько свои дальнейшие действия, решили прежде всего попытаться разузнать что-либо о проводнике ищейки. Смущало их лишь то, как быть с Андреем, для роли немца он явно не подходит. Это было слишком рискованно.

Не находя выхода, Паркета хмуро бросил:

– Не могу же я быть все время немым!

Ольга сразу же ухватилась за «немого». Да, вот именно, он будет пока «немым», то есть больным, для этого перевяжет платком горло, а она будет его сопровождающей и пусть думают, что хотят.

Это был очень смелый и рискованный шаг, хотя у них были «подлинные» немецкие документы, по которым Ольга считалась радисткой-шифровальщицей спецгруппы, унтершарфюрером СД Ингой Шольц, а Паркета – командиром этой спецгруппы, гауптштурмфюрером СД Гансом Ауге, имеющим специальный пропуск и предписание оказывать им всяческую помощь со стороны военных и других служб немецкой армии.

Они шли по улице, высматривая двор, где должна быть псарня. Вскоре они нашли дом, где размещалась какая-то немецкая команда, у которой было несколько поисковых овчарок. Еще по пути они условились, что будут говорить немцам: у них пропал солдат с важными бумагами, и они просят помочь разыскать его.

Их принял толстый фельдфебель, проявивший чрезмерную галантность по отношению к унтершарфюреру. Вначале он держался натянуто в присутствии гауптштурмфюрера, соблюдая субординацию, но, узнав, что эсэсовский капитан не может говорить, к тому же плохо слышит в связи с контузией и болезнью, почувствовал себя свободнее и даже повеселел. Выслушав тревожный рассказ о пропаже солдата с секретными бумагами, он расхохотался и сказал:

– Какие поиски, когда горы и леса кишат партизанами?!

На это Ольга ответила, что вчера видели группу солдат с овчаркой, которая поднималась в горы и, по всей вероятности, кого-то искала. Так почему же им не хотят помочь разыскать их солдата Карла Вольфке, специалиста по радиоделу?

Фельдфебель замялся и, морщась, сказал:

– Если фройлейн унтершарфюрер думает, что вчерашний поиск увенчался успехом, то она глубоко ошибается.

И фельдфебель рассказал, что, действительно, по приказу командования они посылали вчера своего проводника с собакой в спецотряд для поиска, но все закончилось безрезультатно. А отклонившись затем на целый переход, как рассказал после проводник, к вершине взгорья, куда привел их Капитан…

– Капитан? – удивленно переспросила Ольга.

– Да, так зовут нашего лучшего поискового пса. Капитан… – захохотал фельдфебель. – Так вот, они поняли, что Капитан привел их совсем в другое место. Группа попала в такой переплет, что еле унесла ноги. Потеряли двоих солдат, были тяжело ранены командир и еще один егерь…

Ольга безразличным тоном спросила:

– И что же, нашли то, что искали?

Фельдфебель откинулся на спинку стула и с чувством достоинства констатировал:

– Я же и говорю, что собака привела группу к партизанам, их обстреляли и, представьте себе, даже из минометов.

Ольга сдерживалась, делая вид, что все это ее очень расстроило.

– Так готовы ли вы, господин офицер, помочь нам в розыску Карла Вольфке? – все же настаивала она на своем.

– Да, конечно, но для этого вам нужно получить разрешение нашего командира. Он сейчас находится в Отрадной.

– Ну что ж, – поднялась Ольга, – рады были встрече с таким приятным собеседником…

Центр станицы был наводнен гитлеровцами. Во дворах и на улицах стояли танки и машины. От дома к дому шныряли мотоциклисты. Дымили полевые кухни, от которых с котелками и флягами отходили солдаты.

Пройдя вдоль почти всю станицу, Ольга и Андрей обсудили до мельчайших деталей рассказ фельдфебеля-собаковода. Они были искренне рады, что немцы не нашли чемодан.

Опустился вечер, и нужно было решать, как быть дальше. Они вошли в пустынный двор сгоревшего дома на околице станицы и присели на ящики от снарядов. Немного помолчав, Ольга сказала:

– Было бы неплохо встретиться с проводником Капитана, – и, уловив удивление на лице Андрея, добавила: – Конечно, второй раз соваться в эту собачью команду опасно. Могут потребовать наши документы и распоряжение старшего начальства на розыск пропавшего солдата.

Андрей молчал. Ольга встала, прошлась, раздумывая над тем, какое принять решение? Куда, в конце концов, направиться из этого разрушенного двора? Во двор вошли три жандарма с автоматами и подковообразными бляхами на груди и двинулись прямо на нее. Ольга застыла на месте. Но жандармы, отдав честь, прошли мимо, пересекли двор и вышли с другой стороны на улицу.

Ольга присела рядом с Андреем и негромко произнесла:

– Нам нужно во что бы то ни стало встретиться и поговорить с проводником Капитана и узнать, были они в гроте или нет?