Черный кофе со льдом - Марина Серова

— Прежде давай договоримся об одной вещи. Если твой отец каким-то образом узнал, что мы с тобой должны были встретиться сегодня…

— А как он мог узнать? — перебил меня Дима. — Я не говорил ему.

— У него тонкая интуиция. Он мог просто догадаться. — Ничего более умного для объяснения я придумать не могла. — Так вот, если он что-то знает и начнет тебя расспрашивать, скажи, что я действительно просила тебя о встрече. Но она не состоялась: ты прождал меня на квартире больше часа, но я так и не пришла. Больше ты ничего не знаешь. О цели моего визита я должна была сообщить тебе только на месте. Ты пытался связаться со мной по телефону, но безрезультатно. Время было уже позднее, поэтому ты вызвал такси, чтобы вернуться домой. Все запомнил?

— Да.

— Отлично. Я свяжусь с тобой попозже. Ты, пожалуйста, не называй моего имени. Я сама буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай «да» или «нет».

— А чего вы боитесь?

— Я боюсь утечки информации. Вдруг кто-то прослушивает, что говорится у вас в доме, — пыталась я убедительно врать.

— Разве такое возможно?

— По крайней мере не исключено. Лучше перестраховаться, чем подставляться под пули.

— Хорошо. Я все понял. Буду следовать вашим инструкциям.

— Вот и молодец. А теперь скажи: есть у тебя здесь спортивный костюм, кроссовки, темные очки и бейсболка?

— Спортивного костюма нет. Есть джинсы и несколько летних рубашек. И все остальное тоже.

— А эластичного бинта не найдется? Или хотя бы простого пошире?

— Есть эластичный.

— Неси все, — скомандовала я.

Дима отправился в свою комнату за одеждой. Я же тем временем позвонила Соколову:

— Саша, привет! Это Татьяна. Срочно нужна твоя помощь.

— Что-то случилось?

— Да, но об этом потом. Возьми такси и подъезжай к дому Марины Алексеевны. У нас с Димой экстремальная ситуация. Как подъедешь — из машины не выходи, просто перезвони мне. Ты все еще у Ани?

— Нет, уже у себя.

— Тем лучше — не надо, чтобы кто-то знал, куда ты направляешься. На всякий случай. Так мы ждем.

— Да, я мигом.

Дима принес мне все необходимое и, кроме того, большую спортивную сумку. Молодец, мальчик, все хватает на лету. Я отправилась в ванную комнату заниматься маскарадом. Свою одежду покидала в сумку. Смыла макияж. Перетянула грудь эластичным бинтом, чтобы эта «выдающаяся» часть моего тела по возможности не выдавала пол. Димины джинсы оказались мне широковаты в талии, но я затянула их ремнем. Из нескольких рубашек выбрала одну посвободнее — цветастую, которую можно было носить навыпуск. Кроссовки мне, что называется, жали под мышками. Пришлось вложить в них по довольно внушительному комку туалетной бумаги. После этого я подобрала волосы и надела бейсболку. И, наконец, узенькие стильные очки. Я подошла к зеркалу. Из него на меня взглянул смазливенький подросток. Кроссовки, которые были велики мне размеров на пять, придавали моей походке необходимую неуклюжесть. В общем, я осталась довольна результатом.

Когда я вышла к Диме, у него отпала челюсть.

— Круто! Ни за что вас не узнал бы на улице!

— А на голубого я, случайно, не похожа?

— Ну не знаю, — ухмыльнулся Дима. — Вроде не очень.

— Тогда приступим к делу.

Мы прошли в библиотеку. Дима открыл секретер. Я вынула все папки из ящика, где лежала злополучная двадцать шестая.

— Помогай мне, — сказала я Диме. — Надо найти те разработки твоего отца, которыми он занимался до и после разработки, находившейся в архиве под номером 26.

Вместе мы справились с задачей довольно быстро. Изучать папки на месте не было времени: Соколов позвонил и сказал, что ждет нас внизу. Я положила бумаги в сумку.

— И что теперь? — спросил Дима.

— Теперь Саша отвезет тебя домой. По дороге расскажи ему, что произошло. Передай, что я буду ночевать вместе с Катей: он поймет. Как доберусь до нее, позвоню ему. И тебе, как мы договаривались. Вот еще что — отдай Соколову ключи от моей машины. Я потом по телефону скажу ему, что делать. А сейчас спускайся вниз. Как выйдешь из квартиры — осмотри лестничную площадку. Если заметишь что-нибудь подозрительное, возвращайся. Если, не дай бог, что-то случится на лестнице — кричи громко, я тут же примчусь. В машине меня не дожидайтесь — поезжайте сразу. Только набери мой номер — я не буду отвечать, просто пойму, что все в порядке и вы поехали.

— Таня, я буду очень за вас волноваться.

— Да брось — в таком прикиде меня никто не узнает.

Дима улыбнулся и пошел к выходу. Я закрыла за ним дверь и стала напряженно вслушиваться. Его шаги бодро застучали по лестнице. Через несколько секунд хлопнула дверь парадного. Еще через несколько — зазвонил мой сотовый. Все в порядке.

Теперь моя очередь. Я еще раз взглянула в зеркало: жаль, Соколов меня такой не увидел, он был бы в восторге. Потом перекинула сумку через плечо, тихонько вышла из квартиры и аккуратно захлопнула за собой дверь. В подъезде было тихо. Я благополучно спустилась вниз и вышла из подъезда. Было уже совсем темно. Правда, двор неплохо освещался. Но как-нибудь проскочу. Если слежка не снята, то сейчас под особенно пристальным вниманием находятся выход из подъезда и моя «девятка». Поэтому из подъезда я неторопливо пошла в сторону, противоположную той, где оставила машину. Дойдя до угла дома, на секунду остановилась и посмотрела во двор. Ничего подозрительного не заметила. Возможно, слежка уже снята. Но, выйдя из двора на улицу, я убедилась, что это не так. На противоположной стороне улицы стоял давешний черный «Опель» с тонированными стеклами. Когда я подъезжала к Диминому дому, его здесь не было: наблюдали вообще откуда-то из двора, судя по звонку мобильника, раздавшемуся сразу, как я зашла в Димин подъезд.

Меня подмывало выкинуть какой-нибудь номер. Например, подойти к «Опелю» и попросить прикурить. Тогда я смогла бы разглядеть лица преследователей. Но я сдержалась. Так сильно рисковать было бы глупо. Надо уносить отсюда ноги. Черт! Мне не был виден даже номер машины. Но подходить ближе, чтобы рассмотреть, я не рискнула. Я развернулась к машине спиной и развинченной походкой независимого подростка направилась в сторону автобусной остановки, внимательно прислушиваясь к каждому шороху сзади себя. Только сев в автобус, я, наконец, немного расслабилась. Кажется, пронесло.