Девушка, не умеющая ненавидеть - Анна Данилова

– Ну, ты, подруга, совсем растерялась! Что там, авгиевы конюшни?

– Нет-нет, это прекрасный дом, и там все в порядке, но кое-что надо освежить, пропылесосить, помыть полы, проветрить, согреть… А времени у меня всего три дня.

– У тебя есть я! – С меня моментально слетела вся шелуха обиды, и настроение резко поднялось. Я и представить себе не могла, чтобы Лара расстроилась из-за такой ерунды. – Да мы с тобой за один день справимся!

Конечно, дело было не в доме и даже не в том, что Лариса, в прошлом бомж, нищая неудачница, должна была предстать перед своими друзьями в образе состоятельной молодой дамы, а скорее всего в том, что она, несмотря на деньги и появившуюся уверенность в себе, именно перед этими, культурными, интеллигентными людьми боялась показаться, как она выражалась, «плебейкой», то есть человеком низшего сорта, которому вдруг на голову свалились большие деньги. Ведь их просьба организовать все к их встрече, привести в порядок дом и подготовиться к празднованию старого Нового года больше смахивало все-таки на приказ хозяев своей прислуге. И не почувствовать этого было нельзя.

– Знаешь что? Постарайся отнестись к тому, что я тебе скажу, с иронией или даже юмором. Эти люди, эта Марта и…

– Сергей.

– Марта и Сергей. О чем они любят поговорить, поспорить? Они что, постоянно обсуждают какие-то выставки, книги?

– Нет, конечно, но люди они читающие, большие театралы, обожают ходить по выставкам, тем более что и сам Сергей время от времени их устраивает…

– Но о чем? О чем они говорят, когда к ним приходят гости? Ты когда-нибудь наблюдала эти вечеринки, присутствовала на них?

– Конечно! Я помогала Марте их организовывать, готовила салаты, бутерброды, варила летом компоты, составляла букеты… Она очень хорошо относилась ко мне, не как к прислуге, если ты об этом.

– Да нет, просто я считаю, что тебе надо бы немного пустить пыль в глаза, оставить на диване книгу, к примеру, роман русского писателя Гайто Газданова «Вечер у Клэр»…

– Да у них же в квартире целая библиотека! Можно поискать там что-нибудь! – воскликнула Лара.

– Отлично. Поищем. Я просто хотела сказать, что книги будут свидетельствовать о твоих предпочтениях, понимаешь? Томик Цветаевой хорошо бы найти… Конечно, я понимаю, все это звучит не очень-то, смахивает на дешевый фарс, но пусть… К тому же, может, они и не удивятся, когда увидят эти книги, поймут, что ты их читаешь или даже перечитываешь. Значит, они доставляют тебе наслаждение. И не нужно модных сегодня романов, о которых все говорят… Нет, должен быть другой стиль, другой вкус, понимаешь?

– А ты молодец, разбираешься… – Улыбка осветила лицо Лары. – И не только поэтому. Ты добрая, Тома. И права: чего это я так распереживалась? Они приедут и уедут. И, конечно, мы их встретим, как следует. И я сделаю это с особым удовольствием. Ведь они были так добры ко мне в свое время, к тому же безгранично мне доверяли. А ведь знали, что у меня в карманах гуляет ветер… Другая бы на моем месте впустила в квартиру и дом жильцов…

Она склонила голову набок и посмотрела на меня, словно в ожидании моей реакции.

– Честно тебе скажу. Будь у меня такая ситуация, и знай я, что хозяева останутся в Париже надолго, точно бы пустила квартирантов. Это же Москва! На эти деньги можно было бы безбедно жить. Но конечно, пустить жить нормальных, аккуратных, интеллигентных людей.

После завтрака мы оделись в джинсы, куртки, взяли с собой одежду, в которой удобно работать, и поехали на квартиру Орловых. Большая квартира казалась нежилой из-за покрытой белыми простынями мебели и особой тишины. Мы порылись в библиотеке культурных людей, не обнаружив там книг Цветаевой и Газданова, даже как будто бы обрадовались.

– Да бог с ними! – махнула рукой повеселевшая Лариса. – Поехали в Переделкино.

– Так у них дом в Переделкино?

– Да, в коттеджном поселке, красивый, современный дом. Говорю же, они не деловые люди, у них столько недвижимости, а они… Сама суди, квартира на Цветном бульваре, дом – в Переделкино. Могли бы сдавать их, деньги-то лишними не бывают. Но они считают иначе. Не хотят, чтобы в их жилище жили чужие люди. Чтобы испортили, испачкали. К тому же, как мне говорила сама Марта, для них важно знать, что они в любое время могут вернуться обратно.

– А они надолго, не знаешь?

– Нет, не знаю… Не успела спросить. Понимаешь, они позвонили так неожиданно, я даже не сразу поняла, с кем говорю…

По дороге мы заехали купить все необходимое для уборки и продукты. Загрузили полный багажник.

В Переделкино было тихо, кругом стояли присыпанные снегом ели, старые, с историей, дачи известных людей, о которых мы с Ларисой мало что знали.

– Вот, литературный городок, – сказала Лара. – Дом-музей Пастернака, Орловы меня туда водили…

Мы ехали долго, постоянно куда-то сворачивая, пока не остановились перед воротами, за которыми я увидела двухэтажный белый, расчерченный коричневыми декоративными линиями дом с черной, стилизованной под черепицу крышей. Над крыльцом аккуратный овальный козырек. И вокруг – снег, лес.

– Там холодно, – сказала Лара, показывая на дом. – Но мы должны вдохнуть в него жизнь.

– Знаешь, чего я боялась больше всего?

Сама не знаю, зачем я призналась ей в своих тайных мыслях.

– Нет, откуда же мне знать?

– Что ты привезешь меня не в Переделкино, а совсем в другое место… Я же не ориентируюсь здесь, ну, выехали из Москвы, и выехали… Покатили куда-то… Как в прошлый раз…

– Что? – Лара, успевшая к этому времени открыть ворота, резко обернулась и нахмурила брови. – Что ты сказала?

– Я боялась, что ты привезешь меня в Чиверово… – выпалила я.

– Это где?

– Это тот самый поселок, в котором живет Нина.

Я сказала это, и у меня от страха, что я все испортила, похолодело внутри. Если сейчас Лара обидится и прогонит меня, то будет права. Я повела себя как настоящая свинья. Ведь мои слова свидетельствовали о том, что я ей до сих пор не доверяю. Что допускаю мысль, что наша с ней встреча в купе, душевные разговоры в поезде и дальнейшие события – все не случайно, что это четкий, продуманный план по моему уничтожению.

Лариса бросилась ко мне, и я даже зажмурилась, словно в ожидании удара.

Но Лариса неожиданно обняла меня.

– Господи, бедная ты моя девочка… Это как же тебя затравили, сколько же боли причинили своим предательством, что ты теперь в каждом человеке видишь врага. Как дальше-то будешь жить?

Я почувствовала, как слезы, горячие слезы потекли по моим щекам.

– Не знаю, я не знаю, как дальше буду жить… Но боль не проходит, Лара…

И я разрыдалась.

Однако новая обстановка, холод, пронизывающий нас в огромном доме, как-то отрезвили меня и заставили мысли двигаться в совершенно другом направлении. Я стала мечтать, вот что удивительно. И даже представлять, что это мой дом. Что я выиграла его в лотерею. В безумную, фантастическую лотерею, организованную специально для таких вот неудачниц, как я. Быть может, поэтому я и впряглась в эту работу, принялась за уборку.