Активист. Теодор Бун расследует - Джон Гришэм

Зрители по сигналу засвистели и заулюлюкали в знак протеста.

Тео продолжал:

— Шоссе срежет часть спортивного комплекса и дважды пересечет Ред-Крик.

Снова возмущенные вопли и свист.

— Новое шоссе обойдется бюджету в двести миллионов долларов. Проект в открытую лоббируют бизнесмены, политики и владельцы компаний грузоперевозок, базирующихся к северу и югу от Страттенберга.

Последовало оглушительное недовольство зала.

— Особенно пагубно новое шоссе для Джексонской начальной школы, где учатся четыреста детей от подготовительного до пятого класса — ведь до сих пор не проведено исследование будущего уровня шума и загрязнения воздуха возле школы. Однако уже сейчас можно с уверенностью сказать: дышать там будет нечем.

Тут все старательно закашлялись, даже команда противников.

— Короче, новое шоссе — проект неудачный и затратный, и вообще это опасная затея. Его нельзя строить ни при каких обстоятельствах, — эффектно закончил Тео и решительно ушел с кафедры с таким видом, будто ему не терпелось ввязаться в драку.

С другой стороны к кафедре подбежал Джастин и начал сквозь желтую маску:

— Напротив, автострада позарез нужна тем, кто намерен извлечь прибыль. Компании грузовых перевозок, девелоперы, строительные фирмы — они и многие другие нехило заработают на новом проекте. Им, конечно, хорошо, но и нам неплохо.

Громкие «у-у-у» и свист в зале.

— Чем больше денег они заработают, тем больше налогов заплатят — по крайней мере, некоторые из них, а больше налогов означает больше возможностей для города!

Зрители так не считали и снова выразили неодобрение.

Учитель Маунт вышел вперед:

— Так, давайте на минуту прервемся и обдумаем сказанное.

Его целью было снять двухминутное видео, где сцена дебатов заняла бы тридцать секунд. По его указанию сделали второй дубль, затем третий. Команды уже начали кричать друг на друга. В воздухе носились театрально-утрированные: «Лжец!», «Мошенник!», «Двурушник». В кафедру, с которой разглагольствовал Джастин, полетел мелкий мусор.

Когда лица скрыты за хирургическими масками, легко скрыть улыбки и смех. Через полчаса Тео, Харди и мистер Маунт остались вполне довольны: у них было достаточно материала для эффектного начала.

Съемки видеоклипа оказались сложнее, чем предполагалось. Для второй сцены требовалась массовка; кроме того, существовал риск, что все вдруг пойдет не так.

В среду после уроков активисты встретились на старой площадке для софтбола недалеко от школы. Сезон софтбола закончился несколько месяцев назад, и поле, по расчетам, должно было пустовать, однако в Страттенберге в разгар сезона игры в соккер свободного поля не найти — тренеры обегали всю округу в поисках открытых площадок, подходящих для коротких тренировок. Доходило даже до драк. Прекрасный новый спорткомплекс возле Джексонской школы построили, чтобы предоставить игрокам достаточно места и снизить накал страстей. Там яблоку негде было упасть и в будни, и в выходные, но, видимо, футбольных полей в принципе не может быть достаточно.

К счастью, на софтбольной площадке сейчас не играли — по крайней мере, организованной игры не наблюдалось. В четыре туда начали съезжаться дети и взрослые на велосипедах и машинах. Многие игроки «Ред юнайтед», команды Харди, тоже прибежали и стали переодеваться. Их тренер, Джек Фортенберри, принес сумку с мячами, оранжевые конусы, маленькие переносные ворота с сеткой и несколько спортивных джемперов для разношерстной «команды соперников», набранной Тео и Харди в основном из одноклассников. По полю разбежались около пятнадцати игроков; половина в форме «Ред юнайтед», другие в белых джемперах, и все в ярко-желтых хирургических масках, будто воздух уже отравлен. Вдоль линий поля выстроились родители с самодельными плакатами: «Не допустим строительства шоссе», «Защитите наших детей», «Нет опасным выхлопам». Среди родителей были Квинны и их родня.

Для пущего эффекта Фортенберри и Маунт натянули здоровенные противогазы времен Первой мировой с ремешками на затылке. Противогазы были имитацией — Харди нашел их в Интернете по десять долларов, — но выглядели как настоящие.

Тео отвечал за спецэффекты. Определив направление ветра, они с Чейзом незаметно вышли за лицевую линию на правой половине поля и, пока никто не видел, подожгли дымовую шашку и быстро отошли в сторону. Легкий ветер понес голубоватый дым на поле. Предварительно Тео кое-что прочитал в своде городских законов: в Страттенберге существовал запрет на фейерверки без официального разрешения, которое Тео, естественно, получать не планировал. Однако фейерверки определялись как переносные устройства и объекты, созданные для извлечения громких звуков, поэтому, по мнению Тео, бесшумные дымовые шашки под запрет не подпадали. На это Тео и собирался упирать, если его поймают, однако такая вероятность была мала — кто станет жаловаться? Сейчас все в одной команде.

Над полем повис сизый туман, и игра началась. Матч был не настоящий, но мальчишки бегали за мячом и отправляли его как можно дальше. Они давились кашлем и, по указанию Тео, даже падали на землю и корчились в судорогах, словно отравившись дизельными выхлопами. Тео и Харди снимали болельщиков с плакатами. Тренер и учитель пытались выкрикивать команды из-под противогазов. Напоследок засняли пенальти: вратарь якобы упал замертво, когда в него попал мяч.

Последняя сцена вышла по-настоящему драматической: игроки лежали на поле, хватая воздух ртом, не в силах продолжать игру и хрипя, как умирающие солдаты на поле битвы.

Пожилой человек, живший неподалеку, подбежал с вопросом, откуда дым. Все пожимали плечами.

— С вами-то, ребятки, все в порядке?

Ребятки поднялись и пошли прочь.

— Может, набрать девять-один-один?

— Не стоит, — заверил мистер Маунт.

— А почему все в масках?

— Воздух грязный, — ответил Тео, садясь на велосипед.

В субботу в соккерном комплексе были заняты все десять площадок. Машины тщетно пытались вклиниться в сплошную череду авто на переполненных парковках. Харди играл утром, днем он был свободен и встретился с Тео, Чейзом, Вуди и Эйприл возле начальной школы. Ведущая к школе дорога уходила дальше, к спортивному комплексу, по ней все время проезжали машины, поэтому приходилось проявлять осторожность. Закон не запрещает в выходные гулять на пришкольной территории, но Тео не хотелось отвечать на вопросы любопытствующих. Он по опыту знал, что по ночам и в выходные охрана школ продолжает следить за территорией.

Надев желтые хирургические маски, ребята снялись возле плаката «Джексонская начальная школа» у входа, а затем отправились за главный корпус на игровую площадку. Не увидев поблизости охранников и школьных работников, Тео незаметно уронил дымовую шашку и тут же отошел. Вскоре площадку заволокли клубы дыма. Чейз снимал, как Тео, Эйприл, Харди и Вуди сели на качели и принялись раскачиваться. Тринадцатилетние, они уже не могли изображать первоклашек даже в хирургических масках, но снятая издали сцена могла кое-как прокатить. Чейз пятился, глядя в видеокамеру, и с пятидесяти ярдов нашел нужную точку. Сцена получилась просто замечательной — детки на игровой площадке в масках для защиты от облаков сизых дизельных выхлопов.