Фиолетовый - Ольга Тарасевич

Эдик же, сосед-малолетка, — тот совсем другой. Типичная мамина радость — в очочках, всегда тихонький, забитый, в допотопных одежках чуть ли ни девятнадцатого века. Во дворе вообще не гулял — сразу после школы его мама на всякие кружки вела. Драться, разумеется, и не пытался. Да еще и, к вящей ярости дворовых хулиганов, вечно со скрипкой ходил. Или с шахматами.

В общем, идеальная мишень для насмешек, тычков и прочих издевательств. Многие долгом своим считали подкрасться к отрешенному, задумчивому Эдику и залепить ему кто подзатыльник, кто саечку.

И только Лиза несчастного маменькиного сынка никогда не обижала. И даже, если встречала случайно у метро, провожала до дома — против нее-то во дворе никто не восставал. Посмеивались, конечно, что она убогому покровительствует, но, по крайней мере при ней, Эдика не трогали. А чудному мальчику внимание симпатичной, да еще и старшей девчонки ужасно льстило. Пока совсем мал был, все ей свои игрушки дарить пытался. Не машинки, как у нормальных мальчишек, а всякие развивающие. Вот смех! А когда подрос — первая любовь его осенила. К ней. Начались и цветочки, и стихи… Над Лизой весь двор посмеивался, а самый старший из их компании, хулиган Серега, пугал, что ее привлекут за совращение малолетних.

Лиза с мнением товарищей, конечно, считалась — но не настолько, чтоб отступиться от несчастного Эдика. Тем более что тот, когда совсем подрос, лет до четырнадцати, окончательно в жалкого человечка превратился. Сутулый, в прыщах, стекла у очков толстенные… Как такого на произвол судьбы бросить? Совсем ведь пропадет!

Однако убогие — они тоже с характером. И однажды, когда Лиза уже вовсю к свадьбе со своим блестящим, восхитительным Дэном готовилась, Эдик подкараулил ее во дворе и заявил:

— Лиза, ты делаешь большую ошибку.

— О чем ты, Эд? — усмехнулась она.

— Твой Дэн — он пустой. И никчемный. Ты будешь несчастлива с ним. Поверь.

Эдик был — для своих, конечно, лет умненький. И образованный. Но не настолько, чтобы решать, за кого ей выходить замуж.

И Лиза беспечно улыбнулась:

— Спасибо, тебе, Эд, за заботу, но я уж как-нибудь сама решу, ладно?

А Эдик — будто не слышит. Смотрит на нее своими несчастными близорукими глазами и просит — вроде даже совершенно серьезно:

— Зачем тебе спешить, Лиза? Ты такая красивая, обаятельная девушка… Подождала бы… совсем чуть-чуть…

— Подождала — чего? И «чуть-чуть» — это сколько?

— Три года, шесть месяцев и четыре дня. Мне как раз исполнится восемнадцать, и тогда мы…

Да он бредит, что ли?

И девушка расхохоталась. А потом решила — обидится не обидится, а надо раз и навсегда все точки над «i» расставить:

— Эд, ты на себя в зеркало вообще-то смотрел?

И мальчик сразу сник. Опустил голову… А когда она уже уходила, крикнул вслед:

— Ты просто дура, Лиза! Ты видишь только то, что на поверхности! А я… я совсем не тот человек, каким кажусь! Ты никогда не догадаешься, кто я на самом деле! Ведь только я могу полностью изменить твою жизнь!

Тогда она не отказала себе в удовольствии: остановилась, с презрением взглянула на парня и припечатала:

— Не знаю, кто ты? Да знаю, и прекрасно! Ты — полное ничтожество! Понял?

И долго еще вспоминала с раскаянием его потерянный, опустошенный взгляд.

А потом они с Дэном сыграли свадьбу. Переехали в его квартиру. Родился через пару лет Тимка… В старом дворе, у мамы, Лиза бывала только наездами. Иногда встречала Эдика — все такого же несчастного, прибитого. Потом мама тоже переехала, и больше Лиза Эдика не видела. По крайней мере, лично. Только по телевизору однажды, в городских новостях: тот с каким-то феноменальным баллом поступил в столичный университет. Но звездой парень от этого не стал — как и раньше понурый, сутулый, а стекла в очках уже словно лупы. Настоящий клиент дурдома — хоть и со студенческим билетом престижного вуза…

«Сейчас ему должно быть около тридцатника, — быстро прикинула Елизавета. — Наверное, закончил университет, работает. И, скорее всего, не женился — кто за такого блеклого пойдет? Так, может… может, весь цирк с русалкой — его рук дело?.. Заработал хоть какие-то деньги и решил меня, наконец, завоевать?»

Лиза взглянула на часы: пять вечера. Дел на сегодня у нее больше нет. И завтра — отгул. Можно прямо сразу рвануть на дачу. Но только в электричках сейчас самый час пик. Придется стоять чуть ли не всю дорогу. Может, разумнее будет потратить пару часов и проверить, замешан ли Эдик в истории с русалкой?

* * *

Лиза возвращалась на дачу на восьмичасовой электричке. Час пик еще не закончился — плюхнуться на жесткую скамью удалось только в Абрамцеве. Никакого сравнения с утренним мягким и комфортабельным «Мерседесом». И настроение, в отличие от утреннего, было совсем паршивым.

Эдик оказался ни при чем.

Лиза не придумала ничего лучше, как просто подняться в его квартиру — и задать вопрос напрямую.

Открыла дверь Эдикова мама — постаревшая, с тяжелым дыханием. И она, стоя на пороге, не здороваясь, злорадно выпалила:

— А-а, пронюхала!

— О чем вы? — растерялась Лиза. — Я просто хотела узнать… С Эдиком все в порядке?

— А то ты не знаешь? — хмыкнула старуха. И добавила: — Жалеешь небось, что пробросалась?

Затем с нескрываемым удовольствием бывшая соседка рассказала: Эдик, оказывается, теперь в Америке. Работает в солидной компьютерной компании, на большой должности, и доход его исчисляется сотнями тысяч в год. Ну и женился, конечно. На симпатичной студенточке. Сейчас дочку ждут, через пару недель должна родиться…

— Что ж. Передавайте ему от меня большой привет, — вздохнула Лиза.

Она, конечно, нисколько не жалела, что когда-то отвергла Эдика. Но все равно было грустно. И еще — немного боязно. Потому что Лиза твердо решила: ночью, когда Темка уснет, она отправится на Черное озеро. Одна. Елизавета почему-то не сомневалась: пресловутая русалка сегодня обязательно должна появиться.

* * *

Лес у них вокруг деревни не очень удачный — сосен почти нет, одни осины да кривые березки. Но летней ночью даже в таком красиво. Хотя и полночь уже, а настоящей темноты нет, и птицы до сих пор подчирикивают, и воздух теплый, напоенный ароматами трав. Лиза даже подумала: а не устроить ли ей ночное купанье? В Черном озере вода, правда, прохладная, но если вытереться, а потом еще и пробежаться — заряд бодрости получишь на неделю вперед.

«Что-то совсем я… самостоятельная стала, и бесстрашная, — с легкой грустью подумала она. — Одна, глухой ночью, иду через лес… Собираюсь купаться в темноте… И считаю, будто так и надо. А ведь когда-то не сомневалась, что женщине только за крепким мужским плечом место…»

Впрочем, может, оно у нее и есть, это плечо. Ведь явно русалка действует не сама, а с подачи какого-то мужчины. Но только кто он, кто? Не Дэн, не Эдик, не Святослав Юрьевич…