Прокурор Никола - Вячеслав Белоусов

– Про шпионов? – хмыкнул Шаламов.

– Археологического направления литература. Не по Сеньке шапка.

– Я же говорю, иностранный агент, – съязвил криминалист.

– Да бросьте вы, Владимир Михайлович! – обиделся майор. – Я серьезно.

– Извиняюсь, вылетело.

– Никто не знает толком, как Мунехин этот в город наш попал. Но, определенно, хвост за собой он притащил.

– Какой хвост? А сын? Мунехин Донат, кажется? – Ковшов даже привстал с кресла.

– Сын молчит. Хотя ему только и говорить. Его же бандюганы в подвале собора привязали. Мы его там и нашли. Дружок его, сосед Павел Строгин, показал.

– Товарищ майор, вы прямо как сбившийся студент на экзамене, – покачал головой Шаламов укоризненно.

– Очумеешь тут! – Серков помассировал виски, затылок. – Ночь не спал! С Волошиным решали задачки. А с утра новая морока! От одних рассказов Лавра вспухнешь, а тут мальчишка под землей! Мунехин с малолетним сыном пропал! Вроде все входы и выходы в подземелье мы сейчас перекрыли, но успели ли?

– Вот теперь все ясно, – подмигнул Шаламов Ковшову и, не останавливаясь, закурил вторую сигарету от бычка первой.

– Прости, Валентин Степанович, – Ковшов не разделил злодейства своего коллеги. – Досталось, конечно, всем. Происшествие исключительное, что говорить. Свалилось как снег на голову. Мы с Михалычем тоже только что с совещания. Сам Кравцов проводил. Прокурор республики. Натерпелись.

– Кравцов здесь? Вот дела!

– Он на отдыхе. Ради интереса подъехал, а у нас чепе.

– А чего же Марасев мне ни слова?

– Я же сказал, отдыхает Кравцов.

– Кому отдых, а кому… Вот пригрело, так пригрело!

– Забудь. Чем же тебя дворник заинтересовал? По его душу, говоришь, московские гости?

– Подозреваю. А с Мунехиным Лавр, похоже, по церковным делам сдружился. Тот пел, голос у него. Стал его Лавр с собой в подземелье брать, на поиск тайника с короной. Сам слабеть стал, а вдвоем сподручней. А когда завалило Лавра и Мунехин его спас, отдал тому карту. Без калеки Мунехин уже один пластался под землей, жену свою увлек. И ту засыпало. Но уже насмерть. Вот тогда вроде Мунехин поклялся, что корону больше искать не будет. Проклятье на ней. Ну а тут монах начал Лавра наведывать, отец Ефимий. Лавр ему, как на исповеди, про все рассказал. Тот в Мунехина вцепился. Старик и отдал карту монаху.

Серков замолчал, задумался.

– Это я от Лавра все услышал. Мы разработку вели другую. Занимались московскими гостями, которые к нам пожаловали. И вдруг Волошин докладывает, что цепочка замкнулась! Московские-то гости с отцом Ефимием встречаться начали, тут же и Мунехин вертелся около них. Задание сверху было у нас, я бы сказал, общего характера. Иметь четкое представление о безопасности реликвий церковных, имеющих государственное значение. Хотя, конечно, все это неопределенное понятие. Оборвалось все мгновенно – отца Ефимия убили при встрече с московскими гостями. Карту с тайником им похитить не удалось. Или не успели? Потом это нападение на семью Мунехина. В доме следы борьбы и кровь. Старшего сына, явно в качестве заложника, спрятали в подземелье. Самого Мунехина и младшего сына забрали с собой, надо полагать, заставили его показать тайник с короной. Значит, были уверены, что тот знает, где искать. Вот и весь расклад.

– Я понял, вы меры приняли? – спросил Ковшов.

– Все места, которые мальчишки указали, мною локализованы. Самим в подземелье спускаться – смысла нет.

– Подождем, пока не вылезут, – спрыгнул с окна Шаламов. – Потерпим.