Темный рай - Тэми Хоуг

Мэри тут же вспомнила о Люси, но прикусила язык.

— А как же твоя жена?

— При чем тут она?

— Она не подходит под определение «дьяволица»?

— Саманта? Никоим образом. Она — хорошая девочка. Милая, доверчивая в своем желании, чтобы кто-нибудьее любил, промелькнуло в голове Уилла. Всякий раз, думая о Саманте, он чувствовал легкий удар — немного болезненный и вызывающий головокружение. Уилл, как мог, старался не думать о Саманте с той самой ночи, когда увидел ее в «Лосе».

— Девочка? Она что — так юна?

— Не-а, ей уже двадцать три. — Уилл рассеянно поскреб ржавую плесень, покрывавшую верх перекладины. — Просто я знаю ее уже вечность — вот и все. Мне трудно не думать о ней, как о младшей сестренке.

Мэри подумалось, что именно этим и можно объяснить то, что Уилл не живет со своей женой. Если бы у Мэри был муж, относившийся к ней как к младшей сестре и гонявшийся на стороне за другими юбками, она тоже «свалила» бы от такого муженька.

— Итак, — Уилл хлопнул ладонью по бедру Мэри, — что же ты здесь делаешь, Мэри Ли? Ищешь на свою голову беды? — Он вздернул брови и ухмыльнулся.

Мэри отодрала его пальцы от своей ноги и отодвинулась на фут, взглядом пригвоздив Уилла к месту.

— Я приехала посмотреть, как работают на ранчо.

— Я расскажу тебе, как здесь работают. — В голосе Уилла прозвучали нотки горечи. — С утра до ночи, неделю за неделей, месяц за месяцем, до самой смерти или пока его не заберут за долги.

— Если тебе это не нравится, почему же ты не уйдешь?

Уилл засмеялся и отвел взгляд. Было непонятно, что его рассмешило — предложение Мэри или же собственный ответ. Какой-то частью своей пуши он ничего так не желал, как только смотаться подальше от «Старз-энд-Барз». Другой же частью души Уилл не желал быть всего лишь винтиком и постоянно боролся с желанием послать Джея Ди подальше. И эти чувства перекатывались в его душе, словно камень, кувыркающийся по склону бесконечной горы.

— Тебе не уйти от «Старз-энд-Барз», красавчик, — пробормотал Уилл, глядя через вольер на дальний загон, где Джей Ди сортировал скот, — если тебя зовут Рафферти.

Джей Ди гонял скот, сидя на спине светло-серой кобылы. Для лошади это был всего лишь второй год работы в таком качестве, но талант к этому гнездился где-то глубоко в ее генах. Поводья ей были не нужны: движения лошади диктовались интуицией да тем несильным пришпориванием, которое изредка позволял себе Джей Ди..

Положив руку в кожаной перчатке на луку, Джей Ди расслабленно сидел в седле, лишь изредка реагируя на неожиданные движения лошади. Мысль его работала одновременно в трех направлениях: наблюдение за скотом, управление действиями лошади и размышление на тему: действительно ли здесь сегодня появится Мэри Ли?

Маленькая кобылка дернулась и, тяжело дыша, остановилась, вернув тем самым Джея Ди к действительности. Часть скота, с которой он работал, была полностью рассортирована. Теперь осталось заклеймить и сделать прививки этой партии, после чего можно прерваться на ленч, чтобы потом начать все снова.

Сейчас же Рафферти передаст кобылку Такеру, чтобы старик охладил ее и сам получил передышку. Такер не любил выдавать свой возраст, но Джей Ди видел, что дается это ему с каждым днем все труднее. На другой работе Та-кера Кахилла уже давно бы отправили на пенсию, но для ковбоя такого понятия не существовало. Ковбой — это форма существования мужчины.

Кроме того, Джей Ди считал, что «Старз-энд-Барз» для Такера были таким же родным домом, как если бы он сам был Рафферти. Он провел здесь лучшие годы жизни и работал на этом ранчо зачастую за совершенно мизерную плату, так что Кахилл останется здесь до тех пор, пока похоронная команда не вынесет его вперед ногами. И делом Джея Ди было сделать так, чтобы Такер спокойно дожил свой век, чтобы над головой у него была крыша и он был сыт. К этому Джея Ди призывала и память о том, что Такер заменил ему отца, когда Том Рафферти, одержимый любовью, совершенно отошел отдел. Рафферти отвлекся от своих размышлений, повернул лошадь к въездным воротам и остолбенел, увидев сидевшую на дальней ограде загона Мэри Ли. Она смеялась чему-то сказанному ей Уиллом, который жестикулировал и улыбался своей красивой улыбкой.

Ревность, подобно разъяренному быку, бурей пронеслась в душе Джея Ди. Он ни за что бы не признался в этом вслух, но… что было, то было. С того самого дня, когда Сондра и Том привезли его из больницы домой, Уилл был в центре всеобщего внимания, точкой притяжения всех прожекторов. Стоило Уиллу лишь слегка улыбнуться, как тут же все начинали смеяться и очаровываться им. И всем, казалось, было наплевать на то, что Уилл ни к чему не стремится, что он за одну картежную партию может проиграть две месячные задолженности банку, что верить ему и полагаться на него можно с тем же успехом, что и на бродячего кота.

Джей Ди выехал за ворота, галопом поскакал вдоль ограждения и резко затормозил возле примостившейся на верхней перекладине парочки. Короткий испепеляющий взгляд, брошенный на Мэри Ли, мгновенно смыл с ее лица улыбку. He-сказав ей ни слова, он обратился к Уиллу:

— Ты сидишь здесь, свесив с ограды задницу, в то время как мужик, которому уже под семьдесят, делает за тебя твою работу? О чем ты, черт тебя побери, думаешь?

Лицо Уилла сразу же окаменело и стало таким же жестким и непроницаемым, как у брата.

— Я думаю, что у меня не было и двух минут отдыха, с тех пор как я с утра вскочил на ноги. Я думаю, что будет вежливым поздороваться с нашей гостьей…

— Ах да, — фыркнул Джей Ди, — точно так, как лису просто хочется поприветствовать перепелку…

— Да ладно, Джей Ди, если ты ревнуешь, может быть, тебе следует сделать что-нибудь…

Ткнув лошадь шпорой, Рафферти заставил ее рвануться вперед и, развернувшись боком, врезался вограду, резким толчком столкнув Уилла с насеста внутрь загона.

— Я злюсь как черт — вот я что делаю! — выпалил он. — Оторви хоть раз свою ленивую задницу и займись своей работой, вместо того чтобы позволять старику пахать за тебя!

Уилл смотрел на брата сквозь решетку ограды. Бейсболка слетела у него с головы во время падения, и темные волосы упали на лоб. Лицо его стало почти таким же красным, как и футболка, — от смущения и бешенства у него резко подскочило давление.

— Да пошел ты, Джей Ди! — Уилл сплюнул. — Ты мне не начальник и не опекун, и если я захочу пять минут поболтать с кем-нибудь, я так и сделаю!

Мэри наблюдала за перебранкой, чувствуя себя крайне неловко. Она отлично понимала, что корни ярости братьев уходят во что-то гораздо более глубокое, чем то, что она невольно оторвала Уилла от работы. Мэри знала все о детской ревности, соперничестве и обидах. Она росла странным ребенком среди «девочек Дженнингс» и сама испытала на себе действие болезненно-ревнивых чувств к Лизабет и Аннализе. У братьев Рафферти, несомненно, существовала собственная версия той же истории болезни. Только Мэри не хотелось становиться очевидицей подобной стычки, тем более искрой, от которой эта ссора разгоралась.