Неестественные причины - Филлис Дороти Джеймс

– А, суперинтендант Далглиш. Весьма польщен. У нас сегодня, кажется, все занято, но Майкл уж как-нибудь изыщет для вас столик. Я уверен, что представление вам понравится.

– Спасибо, но мне не нужны ни ужин, ни представление. Ваша еда пошла не впрок одному моему знакомому, который на днях тут ужинал. И я предпочитаю нормальных женщин кормящим бегемотихам. Фотографий в витринах мне хватило с лихвой. Где это вы таких откапываете?

– Да никого мы не откапываем. Милые девушки, осознавшие, что имеют, скажем так, естественные преимущества, сами к нам приходят. Не будьте слишком строги, суперинтендант, у каждого из нас – свои личные эротические фантазии. И если ваши не находят тут отклика, это не значит, что у вас их вовсе нет. Что там говорится в Писании о сучке и бревне? Вы не забыли, что я, как и вы, пасторский сын? Хотя судьба довольно далеко нас разбросала.

Он помедлил, как бы размышляя о различии судеб, и непринужденно продолжил:

– Нам с суперинтендантом одинаково не повезло, Сид. Мы оба – пасторские детки. Никому не пожелаю так начинать жизнь. Если папаша искренне верит, презираешь его как глупца; если нет – записываешь в лицемеры. Так ли, этак ли – шансов у него нет.

Сид, рожденный умственно отсталой судомойкой от бармена-киприота, с жаром закивал.

Далглиш сказал:

– Я хотел потолковать с вами и мисс Кумбс о Морисе Сетоне. Я не веду это дело, так что вы не обязаны отвечать на вопросы. Но вы, конечно, и сами это знаете.

– Ваша правда. Захочу – буду нем как рыба. А бывает, накатит на меня – рад-радешенек помочь человеку. Вперед никогда не угадаешь. Попробуйте – может, что и получится.

– Вы ведь знаете Дигби Сетона, правда?

Далглиш ясно увидел, что вопрос оказался неожиданным. Мертвые глаза Люкера мигнули. Он ответил:

– Дигби работал тут несколько месяцев в прошлом году, когда от меня ушел пианист. Его клуб тогда прогорел. Я дал ему в долг – думал, выкарабкается, – но все без толку. Тут нужна особая сноровка. А пианист он неплохой.

– Когда он тут был последний раз? Люкер развел руками и обернулся к своим сотрудникам:

– Он работал у нас неделю, когда Рикки Карлис не рассчитал дозу, – когда это было, в мае? С тех пор он не появлялся.

Тут вмешалась Лил:

– Появлялся раз или два, Эл-Джей. Вас как раз тут не было. – Подчиненные, обращаясь к Люкеру, всегда употребляли инициалы. То ли, думал Далглиш, это должно было подчеркнуть теплоту их отношений, то ли Люкеру нравилось чувствовать себя этаким американским боссом. Лил, горевшая желанием помочь, продолжала:

– Сид, а летом он не приходил с компанией? Сид придал лицу выражение мрачной задумчивости.

– Не летом, Лил. Скорее, в конце весны. Кажется, он приходил с Мэйвис Мэннинг и ее девочками в мае, когда ее программа накрылась.

– Это был Рикки, Сид. Ты его путаешь с Рикки. Дигби Сетон никогда не был с Мэйвис.

У них тут все отрепетировано, подумал Далглиш, как в хорошей труппе. Люкер растянул гладкие щеки в улыбке:

– А что толку копать под Дигби? Ведь никакого убийства не было, а если и было, Дигби тут ни при чем. Возьмите факты. У Дигби имеется богатый братец. Везение для обоих. У братца никудышное сердце – может отказать в любую минуту. Ему не позавидуешь, но для Дигби – опять же везение. И в один прекрасный день оно таки отказывает. Все естественные причины, суперинтендант, если только это выражение что-нибудь значит. Кто-то будто бы отвез тело в Суффолк и пустил по волнам. А перед этим, говорят, сотворил с ним всякие гадкие и нехорошие вещи. Выглядит так, будто мистера Сетона не все его соседи-литераторы горячо любили. И меня удивляет, суперинтендант, что ваша тетя преспокойно живет себе среди этой публики, да еще оставляет топор на самом видном месте.

– Вас хорошо информировали, – сказал Далглиш. Хорошо и, главное, быстро, подумал он. Интересно, кто это держит его в курсе событий.

Люкер пожал плечами:

– По-моему, это не запрещается. Друзья иногда сообщают мне о том о сем. Они знают, что меня может заинтересовать.

– Особенно если на них сваливается двести тысяч фунтов.

– Послушайте, суперинтендант. Когда мне нужны деньги, я их зарабатываю, и зарабатываю честно. Сколотить состояние незаконными способами может любой дурак. А вот чтобы все было по закону – для этого сейчас надо шевелить мозгами. Дигби Сетон может, если хочет, вернуть мне тысячу пятьсот фунтов, которые я ему одолжил, когда он пытался спасти «Золотой фазан». Впрочем, я его не тороплю.

Сид обратил к боссу свои лемурьи глаза. В них читалась преданность, доходившая почти до неприличия.

Далглиш сказал:

– Морис Сетон ужинал здесь перед смертью. Дигби Сетон связан с этим заведением. И Дигби получает по наследству двести тысяч фунтов. Вполне естественно, что к вам приходят и задают вопросы, – учтите еще, что последним человеком, видевшим Мориса живым, была мисс Кумбс. Люкер повернулся к Лил:

– Ты лучше держи язык за зубами, Лил. А еще лучше – обзаведись адвокатом. Я позвоню Берни.

– На кой хрен мне ваш Берни? Когда приходил этот полицейский, я выложила все как на духу. Что мне скрывать? Майкл и другие ребята видели, как он позвал меня к своему столику, и мы сидели до девяти тридцати, а потом вместе вышли. В десять тридцать я вернулась. Ты же видел меня, Сид, и весь этот чертов клуб меня видел.

– Так точно, суперинтендант. Лил вернулась в пол-одиннадцатого.

– Лил не должна была уходить из клуба, – сказал Люкер мягко. – Но с этим разбираться буду я, а не вы.

Неудовольствие Люкера, по-видимому, не произвело на мисс Кумбс никакого впечатления. Как и все сотрудники, она точно знала пределы дозволенного. Немногочисленные правила были просты и доходчивы. Отлучиться на час, если посетителей немного, вполне простительно. Убить человека тоже может быть простительно – смотря по обстоятельствам. Но если кто-нибудь в Мон-ксмире рассчитывает навесить это убийство на Люкера, его ждет разочарование. Не такой человек Люкер, чтобы убивать по чьему-то заданию, и не в его правилах заметать следы. Убив, он демонстративно оставил на месте преступления отпечатки пальцев.

Далглиш спросил Лил, как было дело. Об адвокатах больше речь не заходила, и ока охотно принялась рассказывать. Далглиш успел увидеть, как, прежде чем начать, она быстро переглянулась с боссом. По причине, известной только ему самому, Люкер позволил ей говорить.

– Ну вот, он пришел часов в восемь и сел за столик у самого входа. Я сразу его приметила. Смешной такой человечек, одетый с иголочки и весь какой-то нервный. Я подумала, чиновничишка пришел поразвлечься. Кого я только тут не видала. Постоянные клиенты чаще приходят компаниями, но бывают и всякие странные одинокие типы. Такому обычно девочка нужна. Ну, мы здесь этим не занимаемся, и моя обязанность так им и говорить. – Мисс Кумбс придала лицу непреклонно-благочестивое выражение, которое никого не могло обмануть, да и не претендовало на это. Далглиш осведомился, что было дальше.