Я тоже киллер - Мирон Алексеевич Марусич

Сухо щёлкнула глушителем снайперская винтовка, бывший таёжный охотник дёрнулся посреди реки и окрасил её красным. Через секунду он затих, и его тело медленно поплыло по течению. Анатолий никогда не промахивался с такого расстояния.

С другого берега донёсся дробный треск выстрелов и пули застучали по валунам, высекая осколки в опасной близости от Анатолия. Смерть взъерошила его волосы, приласкала и пошла дальше. Анатолий, перекатившись, сменил позицию и взялся за «Узи».

В течение последующих десяти минут среди таёжных кедров и сосен гуляло эхо выстрелов. Анатолий менял обойму за обоймой, поливая очередями противоположный берег.

* * *

Молодые снова уходили от преследования, последний из загонщиков висел на хвосте. Он стал более осторожен и не попадался на уловки Анатолия, кружа рядом, словно стервятник.

Лес прорезали речки, болота и снова болота, простиравшиеся на сотни метров.

Болотная жижа просачивалась сквозь мох, противно чавкая. Вязли с трудом передвигаемые ноги, гнус с противным жужжанием залеплял глаза, нос, лез в уши.

Елена оступилась и, нелепо взмахнув руками, провалилась по пояс. Анатолий, перехватив поудобнее слегу, лёг на живот и пополз к ней. Борьба с болотом закончилась через пять минут. За это время рюкзак успел скрыться из вида.

Последний пузырь, показавшийся на поверхности, доложил, что оружие безвозвратно потеряно, ушло на дно, и Анатолий самый счастливый человек на свете, потому что не последовал за ним. Елена посмотрела на перепачканного в болотной грязи любимого и улыбнулась.

Они всё ещё были живы, несмотря на преследователей, болота, гнус и комаров.

Продукты закончились ещё вчера, с водой было попроще, недавно попался ручей. Беглецы собирали ягоды, какие-то корешки, тем и питались. Елене стало легче, опухоль спала, рука почти зажила.

Прошёл день и ещё одна беспокойная ночь в лесу. Без продуктов и оружия Анатолий чувствовал себя неуютно, словно голый в муравьиной куче. Он чувствовал постоянное присутствие оставшегося в живых преследователя, но ничего не мог сделать, только бежать, бежать и молиться. Солнце катилось, катилось и докатилось до заката.

Уставшие за день беглецы стали подыскивать место для ночлега. Первой обнаружила скрытую среди кустарника избушку Елена и радостно вскрикнула. Подбежал Анатолий.

Старая покосившаяся и словно придавленная временем к земле избушка. Анатолий поджёг ветку и шагнул в чёрный зияющий проём двери. Трещащая еловая ветка осветила небольшое пространство, стол, скамью, сложенную из булыжника печь.

По стенам Анатолий разглядел рухнувшие от старости и тяжести наваленных на них вещей полки. Как ни странно, внутри было сухо. Анатолий набросал дров в печь, и через десять минут в ней весело гудело пламя.

Комфорт расслабляет, даже такой непритязательный. Леночка побежала к ручью, набрала найденным в избе медным котелком воды и поставила греться. Анатолий углубился в осмотр и классификацию имущества. Елена разделась и постирала вещи, он не мог устоять и взял её, нежно и страстно.

В уютной избушке Елена готовила уху, рыбу для которой Анатолий набил острогой, сделанной из старого трёхгранного штыка. Кроме ржавого штыка времён Гражданской войны, карабина и нагана, завёрнутого в некогда промасленную тряпку и оттого отлично сохранившегося, Анатолий нашёл и золото.

Сто восемьдесят два золотых червонца царской чеканки, сотни четыре серебряных монет составили весь клад, найденный им в избушке. Елена хлопала в ладоши, слегка ошалевший Анатолий бережно протирал старый наган, пытаясь достать из барабана позеленевшие от времени патроны.

За радостями и хлопотами влюблённая парочка не заметила, как наступила ночь, усыпанная звёздами, но усталость взяла своё, и они уснули. Красные огоньки углей потрескивали в печке, убаюкивая Анатолия и Елену, нашёптывая в уши о любви.

Рассвет ворвался в хижину неожиданно, как-то вдруг золотистые лучики летнего солнца ударили в глаза и разбудили. Анатолий встал и застыл.

– Привет, не ждали?!

На пороге покосившейся от времени халупы стоял, покачиваясь на ногах, их преследователь, прижимавший к левому боку окровавленную тряпку. Его правая рука держала хищно ощерившийся в сторону Анатолия «Узи».

– Ещё раз здрасте, я Марк, Олега ты убил, падла, поэтому умирать будешь долго, и баба твоя.

Анатолий лихорадочно прокручивал в голове варианты, кляня себя за беспечность. Совершенно не к месту он сказал:

– А мы клад нашли, золото и вот…

Марк хищно усмехнулся, увидев золотые монеты, алчно заблестели глаза. Анатолий добавил:

– …и вот антиквариат.

Марк глянул на старый наган, вытащенный из кучи монет, злобно повёл стволом «Узи» в сторону Анатолия.

– Думаешь, выстрелит? Ещё и винтовка в углу, тоже ржавая.

Анатолий провёл стволом, как можно беспечнее нажал на спуск, раздался сухой щелчок. Марк напрягся и едва не выстрелил, потом зло засмеялся. Начищенные и заботливо вставленные в барабанные гнёзда Анатолием патроны не стреляли.

– Что, киллер, неймётся, горбатого могила исправит.

Анатолий не ответил, взводя боёк. Снова как бы невзначай направил наган на Марка.

– Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним… Ещё один щелчок разочаровал Анатолия и добавил смеха Марку.

– Хорош баловаться, к стене. Оба!

Время, отпущенное беглецам на жизнь и короткое счастье, закончилось. Песок ссыпался до последней песчинки. Анатолий обречённо вздохнул, живо представляя, что их с Еленой ждёт, и нажал на спусковой крючок.

Томительное мгновенье между щелчком по капсюлю и выстрелом слилось в экстазе, и Марк вылетел в дверь с кровавым пятном на груди. Влюблённым везёт, хотя бы иногда.

Глава последняя, заключительная

Но лично я думаю, это ещё не конец. Наша планета продолжает свой безумный бег вокруг Солнца. Кто-то рождается, кто-то умирает, им повезло меньше… и тем и другим. Мы губим свой мир, губим себя и подчас не осознаём сей прискорбный факт, но об этом как-нибудь в другой раз. А пока…

* * *

Иван Иванович сидел на холостяцкой кухне, жевал вставными зубами вчерашние макароны, поджаренные до хруста, ел куриную ногу и пил пиво, просматривая программу новостей.

– Сегодня в девять часов утра в подъезде собственного дома двумя выстрелами в голову был застрелен генеральный директор …

Знакомая фамилия, знакомое имя, к знакомой фотографии, теперь уже бывшего. Смерть уравнивает в правах всех, по крайней мере, именно так всегда было на грешной земле.

Заключительная точка в мутном деле, предсказуемый итог. Банкира грохнули конкуренты, слишком большой кусок хотел проглотить, видно, подавился. Говорят: на чужой каравай рот не разевай. Разинул, да, видно, не вовремя, и зря. Всему своё время и место.

Дело закрыто. Человек с простым русским именем и фамилией (уходящими своими корнями к еврейскому происхождению) отхлебнул пивка и подумал: «Старею, пора на пенсию».

* * *

Летели месяцы, текли годы, не спеша шествовал век. Новый