Последняя любовь президента - Андрей Курков

Киев. Октябрь 2015 года.

Поутру капает дождик. Я уже прошел через руки массажистки и парикмахера. Я уже прилизан и аккуратен, хотя никаких появлений на публике сегодняшней программой не предусмотрено. Несколько встреч «на мелком уровне», как говорит Коля Львович. Сам он куда-то выбежал, и я в замечательном одиночестве пролистываю свои свежие указы. Надо ведь хоть иногда ознакомляться с собственной законотворческой инициативой. А то взбредет Коле Львовичу от моего имени какой-нибудь неприкосновенный заводик перевести в разряд приватизируемых! И что тогда?

Десять утра, а глаза у меня еще сонные. Резкость наводится с трудом. Включаю настольную лампу. Текст указов становится понятнее, но лампа вдруг начинает мигать. Ее желтый свет дрожит и раздражает. Я зову помощника, тот разыскивает Колю Львовича. Коля Львович забегает и смотрит на меня тупым, но сосредоточенным взглядом.

– Что это за херня? – спрашиваю я, кивая на дрожащую лампу.

– Дешевое электричество. – Он пожимает плечами.

– Какое дешевое?

– Ну, помните, указ о производстве дешевого электричества? Ночное заседание парламента. Когда Казимир хотел цены поднять.

– Меня интересует, почему это «дешевое» электричество дрожит у меня на столе? Позвони этому мудаку Казимиру и скажи, чтобы сейчас же.

– А он с нами не разговаривает, – перебивает меня Коля Львович. – Его секретарша сразу же кладет трубку, как только слышит, что звонят из правительства или из администрации президента.

– Он что, охренел? – Меня начинает колотить. – Он думает, что здесь может делать все, что хочет?

– Он не думает, он делает все, что хочет. – Коля Львович сокрушенно качает головой.

– Светлова мне сегодня же! – приказываю я.

– Вы же хотели генерала Филина видеть! – Глава администрации не скрывает своего удивления.

– А что, Светлов и Филин – это соль и сахар? Одновременно в стакане не размешиваются?

– Хорошо, на четыре часа прибудет. – Коля Львович шелковеет на глазах. К чему бы это?

– Да. – Он вдруг делает вид, что вспомнил что-то важное. – Посол России очень просит его принять. Он уже выехал. Минут через десять будет.

– Он просит принять или он уже выехал?

– И то и другое. Какое-то срочное дело. С Россией всегда так, – разводит он руками.

– Ладно.

Коля Львович выходит и тут же входит снова, но уже с послом России. Вот тебе и десять минут! Послом нынче служит Поярковский, «разжалованный» олигарх. Раньше он греб все под себя, пока российский президент не выгреб из-под него все, что тот набрал, и не предоставил ему выбора: эмиграция или служба на благо Отечества. Теперь Поярковский гребет все не под себя, а под Россию. Влазит постоянно в нашу экономику, но тут уж действительно ничего не поделаешь. Экономика-то только формально наша, в том смысле, что обслуживают ее украинцы, а принадлежит все России, Германии, Литве и Кипру.

– Господин президент, – Поярковский слегка склонил голову и тут же снова гордо ее поднял. Приветствовать меня он научился весьма элегантно.

Потом обернулся на Львовича. Тот сразу вышел.

Я взглядом указал послу на знаменитый диван. Послы этого дивана не боятся.

И вот мы сидим. Я за столом, на котором разложены указы. Он на диване майора Мельниченко. Забросил ногу за ногу. Поправил узенький галстук изумрудного цвета. Выдерживает паузу, как актер.

– У нас какие-то проблемы? – интересуюсь я.

– Весьма, весьма серьезные, – кивает он. – Я просто хотел вас в них посвятить. Ведь от вас опять скрывают реальную обстановку в стране.

– Кто скрывает? – удивляюсь я.

– Ваше окружение, – спокойно отвечает он. – Мы больше знаем о происходящем в Западной Украине, чем пишут ваши газеты. И ситуация нас очень беспокоит.