Искупление - Канаэ Минато

Я только могла надеяться, что она как-то неправильно все восприняла.

Может быть, толкая этого нарушителя, она вспомнила лицо Эмили, и поэтому ей показалось, что перед ней лицо убийцы.

А потом у нее в сознании появилось лицо известного человека, напоминающее Эмили. Это звучит разумно. Может, она заставила себя это вспомнить?

Но перед тем, как думать об убийце, я должна была кое-что сделать.

Остановить эту череду убийств.

Я решила подытожить все, что Маки рассказала на собрании, и на этот раз добавить собственное сообщение. В тот же вечер все, сказанное на собрании в школе, появилось в интернете на сайте одного грязного еженедельника. Меня там представили как «госпожу А.», как они сказали – таинственный консультант.

С помощью знакомого мне удалось убрать все это, но перед тем я сделала две копии статьи и вложила их в конверты.

Я всех вас простила.

Вот что я приложила к статье. Я не делаю ничего ужасного. Убить другого человека вместо убийцы – не искупление. Я только могла надеяться, что остальные девочки услышат мои молитвы.

И тем не менее после этого Акико совершила убийство. И произошло оно в том же городе, и невероятно, но жертвой стал ее собственный брат…

Писать письма было уже некогда.

Я выехала в этот город.

Акико убила брата, чтобы защитить маленькую девочку.

Я должна попросить у нее прощения – но не за те слова, которые произнесла через три года после убийства Эмили, а за то, что случилось потом. В тот момент, когда услыхала про убийство Эмили, я, вероятно, оттолкнула Акико. У меня тогда почернело в глазах… я правда ничего не помню. Но хочу, чтобы вы знали: я толкнула ее не потому, что ненавидела. И конечно, никогда не считала, что Акико заслуживает такого обращения.

Но, думаю, это я виновата в том, что она совершила такое.

Акико не читала мои письма. Она решила, что они – напоминание о той договоренности. Может быть. Именно поэтому ее маленькая племянница и Эмили как-то слились в ее сознании.

Что мне надо было сделать?

К счастью, когда я связалась с семьей Юки из той больницы, куда увезли Акико, я узнала, что квартира Юки всего в трех остановках оттуда, и решила ее навестить. Мама Юки больше десяти лет не слышала мой голос и сперва не поняла, что это я, но, как только я назвала себя, она меня узнала.

– Я прекрасно понимаю, как вы хотите, чтобы убийцу арестовали до того, как истечет срок давности, – сказала мама Юки. – Но Юка должна скоро родить, у нее сейчас сложное время, и мне не хотелось бы, чтобы вы ее беспокоили.

После того, что случилось с Саэ, Маки и Акико, боявшимися мужчин после всего случившегося, мне было странно услышать, что Юка ждет ребенка. «Значит, она в порядке», – решила я. Я хорошо знала, насколько сильнее чувствуют себя женщины в таком положении. Если в тебе зарождается новая жизнь, ты не обращаешь внимания на те неприятности, с которыми не справилась бы в одиночку. Твой ребенок важнее, чем ты сама, поэтому я была уверена, что в таком состоянии Юка не предпримет никаких резких действий.

Тем не менее я не могла просто вернуться в Токио. У меня была одна фотография, и я хотела, чтобы Юка на нее взглянула. Я так и сказала ее маме:

– Всего одна фотография, которую я хочу ей показать.

Каким-то образом мне удалось убедить ее дать мне адрес дочери и номер ее мобильника.

Этот снимок у меня с собой. Я надеялась, что Маки ошибается, но названное ей имя принадлежало человеку, связанному с моим прошлым, о котором я очень жалела. Поэтому я хотела все знать наверняка.

Естественно, я планировала показать его и Акико тоже. Была вероятность, что все-таки, несмотря на все уверения, она помнит лицо убийцы. Но Акико сказала мне, что у нее в памяти не только не осталось его лица, но стерлись и все детали происшедшего. Показывать ей фотографию было бессмысленно, отчего я испытала некоторое облегчение. Однако Акико упомянула то же самое имя. Она сказала, что в день убийства ее двоюродный брат с женой, приехавшие к ним погостить, видели похожего на него человека на станции. Ее брат сказал, что мужчина когда-то был учителем жены в начальной школе.

Я боялась оставаться одна. И отправилась к Юке не потому, что хотела услышать от нее, что человек этот не убийца, а скорее потому, что кто-то должен был услышать о грехе, который я совершила когда-то. Но место и время были неподходящие, и я промолчала.

Поэтому я все и пишу сейчас.

После того как мы с ним начали встречаться, наши пути с Акиэ разошлись. Мы не поссорились и не то чтобы перестали ладить, но, как студенты старших курсов, оказались на разных семинарах, да и на занятия ходили реже, чем раньше.

Он преподавал второй год в начальной школе, а я проводила много времени у него дома, как будто была его женой. Пока он работал, я убирала и готовила, чего раньше никогда не делала, и мне это нравилось. Я как-то сказала, что не против того, чтобы мы поженились и жили вместе.

– После того как ты закончишь колледж, я бы хотел официально навестить твою семью, – сказал он, и это меня очень обрадовало. Мне бы успокоиться после таких слов, но я сгорала от нетерпения и добавила, что мне недостаточно устного обещания. Тогда он истратил свой крошечный бонус, чтобы купить мне кольцо. Кольцо в честь помолвки, с моим камнем по дате рождения, рубином. Я была в полном восторге, без конца примеряла это кольцо, а потом протирала и полировала его.

И однажды оно соскочило у меня с пальца и упало под письменный стол. И нагнувшись за ним, я заметила край тетрадки, торчащий из выдвижного ящика. Раньше я ее не видела. Ее засунули вглубь ящика, и это было похоже на секретную тетрадь.

«Может быть, там просто какие-то рабочие записи», – подумала я, вытащила ее и открыла. Я хотела о нем знать все. Но очень скоро пожалела, что раскрыла тетрадь. Это был его дневник. Я бы прочитала его с большим удовольствием, хоть и испытывая, возможно, некое чувство вины, если б в нем говорилось обо мне.

Но дневник рассказывал о его мечтах о другой, той, кого он не мог получить.

То обещание, которое мы дали друг другу, оно не вечно?

Почему твои чувства вдруг так переменились? Почему ты ничего не сказала?

Я знаю, что ты меня предала, но не могу не думать о тебе каждую ночь.

Я сразу поняла, что это «ты» относилось не ко мне. Я же была там, с ним, каждый день. Даты относились ко времени, когда мы уже встречались, и я с ужасом ощутила, что меня предали. Я ушла к себе домой, закрылась в комнате. Мне стало физически плохо, и я легла.

Есть мне не хотелось, меня лихорадило, как будто я была на воде и меня укачивало. Я даже представить не могла, что новость о том, что он любит другую, может настолько выбить меня из колеи. «Неужели я такая слабая женщина?» – удивлялась я. Я убежала, все бросив, а может быть, следовало дочитать до конца дневник… Тогда, по крайней мере, я узнала бы, о ком речь. Выяснить, кто эта женщина, и если она мне не конкурент, то, значит, всё в порядке, ведь он обещал на мне жениться…

Может быть, Акиэ знает, кто она. Надо спросить ее, не приходил ли кто-нибудь к нему тогда, давно, когда они вместе работали в ресторане…

Я сразу же позвонила ей. Незадолго до этого она рассказывала мне, что с тем парнем, с которым я тогда помогла ей наладить отношения, все сложилось. Поэтому я думала, что она поймет мое состояние и выслушает меня.

Акиэ была дома, в квартире, где она жила одна. До этого я только один раз там была и запомнила ее как простенькую маленькую квартирку. Акиэ сказала, что составляет свое резюме, чтобы найти работу после выпуска.

– Асако, ты не собираешься проходить собеседования для получения работы? А, хотя тебе не надо… Ты можешь со своими родственными связями и так получить все, что угодно, – сказала она. – А чего звонишь?