Цвет крови - Деклан Хьюз

— Святой отец Мэсси? — позвал я.

Появился высокий сутулый лысеющий человек лет семидесяти, вытирающий лицо и руки полотенцем. Он уже снял свое церковное облачение, и сейчас на нем была черная рубашка, какие почему-то священники предпочитают носить днем; без высокого воротничка она выглядела незавершенной, как и он сам.

— В чем дело? — спросил он. Голос высокий, певучий.

— Я хотел спросить, не помните ли вы прихожанку — у нее примерно двадцать лет назад был сын. Эйлин Далтон ее звали. Она также могла здесь венчаться. Ее девичье имя Кейси.

— Неверно, но это не имеет значения. Да, я помню ее. Почему она вас интересует?

Его тон не казался враждебным — всего лишь прямым, осторожным и даже опасливым.

— Меня зовут Эдвард Лоу. Я частный детектив и работаю сейчас на семью Говард. Эйлин Кейси была матерью мальчика, который якобы убил Одри О'Коннор, жену первого мужа Сандры, Говарда Ричарда. Эйлин в то время работала у Говардов прислугой. Полагают, что впоследствии Стивен Кейси покончил жизнь самоубийством. Вскоре у Эйлин появилась возможность купить дом в Вудпарке, где она и вышла замуж за человека по фамилии Далтон.

— И что вы хотите знать?

— Где сейчас Эйлин Кейси или Далтон. И что она может рассказать мне о своем сыне.

Святой отец Мэсси задумчиво посмотрел на меня.

— Когда вы сказали, что работаете на Говардов…

— Платит мне Сандра. Но я действую по законам этой страны. За деньги семья не может купить себе избавление от всех грехов.

— Дело в том, что я видел эти ужасные новости о Джессике Говард в газете. И вы утверждаете, что то, что случилось двадцать лет назад, имеет отношение к сегодняшним событиям?

— Я практически в этом уверен. Но все, что вы мне расскажете, может иметь первостепенное значение.

Святой отец Мэсси повернулся и исчез из виду. Вернулся он уже в черном пиджаке и с воротником; он нес под мышкой две тяжелые книги в кожаных переплетах. Он положил их на письменный стол и открыл одну на декабре 1985 года.

— Это запись о регистрации брака: 12 декабря Эйлин Мэри Харви вышла замуж за Брайана Далтона; здесь же их подписи.

Он пододвинул книгу ко мне, открыл вторую и быстро нашел нужную страницу.

— Теперь здесь, после истечения определенно неприличного срока, как мы раньше говорили, 28 марта 1986 года имеется запись о рождении сына, названного Джереми Джон Далтон.

Он подвинул мне вторую книгу. Я взял ее, взглянул на запись и отложил в сторону.

— Это все просто, — сказал я. — Если бы всю информацию было так легко добывать, я бы остался без работы.

Лицо Мэсси слегка покраснело.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что пришел сюда совершенно неожиданно и спросил вас о женитьбе и крещении, состоявшихся двадцать лет назад, и вы нашли все эти записи за несколько секунд. Вне сомнения, вы не можете помнить всех, кого венчали или крестили, и с ходу все найти.

Мэсси окончательно залился краской. Он отвернулся от меня, а когда заговорил, голос его дрожал.

— Это так, но бедняжка Эйлин выделялась из всех. Мы все не можем ее забыть.

— Это почему?

— Потому что молодой Далтон сбежал от нее за неделю до рождения ребенка. И через месяц после того, как он родился, Эйлин сама решила, что не может больше терпеть. Она оставила ребенка на паперти, вернулась домой, закрыла все окна в кухне, включила газ и умерла. Не вынесла стресса: гибель сына, бегство молодого мужа, депрессия после родов… Один Бог ведает, какая тьма преследовала одну из его дочерей и заставила принять такое решение.

Мэсси повернулся ко мне, и я увидел, как по его гладкому лицу без морщин текут слезы.

— Такая красивая девушка… слишком красивая, слишком доверчивая, слишком поспешно садилась на колени к привлекательному юноше, настолько живая, что не могла с этим сладить, и никого рядом, кто мог бы поправить ее, научить, помочь вырасти. Такая красота… и все прахом.

Он покачал головой и вытер лицо большим белым платком.

— Простите меня. Вы абсолютно правы: есть люди, которых я венчал в прошлом году и, возможно, не смогу узнать, если они сейчас войдут в ту дверь. Но забыть Эйлин Кейси невозможно.

— Что случилось с ребенком?

— О, Говарды обо всем позаботились. Заплатили за похороны, столько было цветов, а потом устроили усыновление ребенка знакомой семьей.

— Как это им удалось? Разве не нужно было обращаться в какое-то агентство?

— Теоретически да, на практике же Джон Говард являлся председателем агентства по усыновлению, а два члена этого агентства оказались его бывшими студентами, а еще один был капелланом в Медицинском центре Говарда, а усыновитель оказался одним из старых коллег Говарда. Так что все было сделано быстро, шито-крыто. Ребенок попал в хорошую уважаемую семью, очень хорошую семью.

Было что-то саркастическое в том, как священник произнес эти слова, что, вместе с его явной привязанностью к Эйлин Далтон, мгновенно вызвало во мне глубокую к нему симпатию.

— Они и дом забрали?

— О нет. Понимаете, на документах стояла подпись этого типа Далтона. И дом не был заложен. Через какое-то время мэрия загородила его щитами. Дети там баловались сидром, устраивали всякие игры. Там живут только последние полтора года. Я слышал, будто его продали и последний владелец сдал его. По-моему, Далтон был где-то поблизости все это время.

— Какой это дом? — спросил я. — Второй на террасе сразу за церковью?

— Правильно, — подтвердил он. — Пирс-террас. Откуда вы знаете? Да, вы ведь детектив, совсем забыл. Полагаю, вы это нарыли, мистер Лоу.

Я поднялся, чтобы уйти. Он собрал регистрационные книги.

— Кстати, вы оказались абсолютно правы еще насчет одной вещи.

— А именно?

— Решив, что я показывал эти книги кому-то еще.

— Это был молодой человек, стройный, длинные темные волосы, хорош собой?

Святой отец Мэсси рассмеялся и сказал:

— Бог мой, совсем нет. Как раз наоборот: толстый, рыжий и старый. Сказал, что он юрист в фирме Говардов. Приятный человек, только глаз не радует. Я уверен, вы его знаете. Деннис Финнеган.

В церковном дворе около моего «вольво» кто-то стоял. Подойдя поближе, я разглядел, что это был Джерри Далтон и он засовывал что-то под мои «дворники». Я замедлил шаг, стараясь подобраться к нему поближе, пока он меня не заметил, но автомобильный гудок заставил его обернуться. Он взглянул на меня и кинулся бежать к дороге, я за ним, но у него была большая фора да еще двадцать лет. На другой стороне дороги его в «панто» ждала Анита. Джерри сел рядом с ней, и они уехали. Эмили нигде не было видно. Я снова перепрыгнул через низенький забор и постучал в дверь дома Далтона — один, два, три раза. Я открыл крышку, закрывающую щель для почты, и крикнул: