Два вида истины - Майкл Коннелли

— Это кошерное заведение, — объяснил Холлер. — Снаружи сюда нельзя вносить никакую еду.

— А что будет, если тебя поймают? — спросил Босх.

— Не знаю. Может, мне запретят сюда приходить на всю жизнь.

— Значит, он не против дать интервью?

— Сказал, что да. Как только он поест, он захочет поговорить.

В вестибюле они зарегистрировались как адвокат и его следователь и они идут к Дэвиду Сигелу. Затем они поднялись на лифте на третий этаж. Регистрация в качестве следователя Холлера напомнила Босху кое о ком.

— Как дела у Циско? — спросил он.

Деннис "Циско" Войцеховски был давним следователем Холлера. Двумя годами ранее он и его "Харлей" были сбиты на бульваре Вентура в результате умышленного наезда. Он перенес три операции на левом колене и вышел из нее с зависимостью от викодина, которую он осознал только через шесть месяцев, после чего начал лечиться "холодным способом".

—С ним всё хорошо, — сказал Холлер. — Очень хорошо. Он вернулся и очень занят.

— Мне нужно поговорить с ним.

— Не проблема. Могу я сказать ему, в чем дело?

— У меня есть друг, который, как я думаю, пристрастился к деревенскому героину. Я хочу спросить у него, что искать и что делать.

— Тогда он твой человек. Я позвоню ему, как только мы выйдем отсюда.

Они вышли из лифта на третьем этаже, и Холлер сообщил женщине на посту медсестры, что он навещает своего клиента Дэвида Сигела и его не следует беспокоить. Они прошли по коридору в отдельную комнату Сигела. Холлер достал из внутреннего кармана своего костюма навесную табличку для дверной ручки. На ней было написано "Юридическая конференция. Не беспокоить". Он подмигнул Босху, повесив ее на ручку, и закрыл дверь.

Вмонтированный в стену телевизор показывал репортаж CNN о расследовании Конгресса по поводу вмешательства России в президентские выборы в прошлом году. Его смотрел пожилой мужчина, сидящий на больничной койке. На вид он весил не более сорока килограммов, а его седые волосы окружали голову на подушке, словно нимб. На нем была старая рубашка для гольфа с гербом Уилширского загородного клуба. Руки были худыми, кожа морщинистой и испещренной старческими пятнами. Они выглядели безжизненными и были сложены поверх одеяла, которое было аккуратно подоткнуто под его руки и на грудь.

Холлер обошел кровать и помахал рукой, чтобы привлечь внимание прикованного к постели человека.

— Дядя Дэвид, — громко сказал Холлер. — Привет. Я сделаю потише.

Холлер взял с приставного столика пульт от телевизора и выключил звук.

— Чертовы русские, — пробормотал Сигел. — Надеюсь, я проживу достаточно долго, чтобы увидеть импичмент этого парня.

— Говоришь как истинный левак, — сказал Холлер. — Но я сомневаюсь, что это произойдет.

Он снова повернулся к человеку на кровати.

— Ну, как дела? — сказал Холлер. — Это Гарри Босх, мой сводный брат. Я уже рассказывал тебе о нем.

Сигел перевел свои водянистые глаза на Босха и изучал его.

— Ты тот самый, — сказал он. — Микки рассказал мне о тебе. Он сказал, что ты как-то раз приходил к нам в дом.

Босх понял, что сейчас он говорит о Майкле Холлере-старшем, его отце. Босх встречался с ним всего один раз, в его особняке в Беверли-Хиллз. Он был уже болен и вскоре должен был умереть. Босх только что вернулся с войны в Юго-Восточной Азии. Когда он вошел в дом, то увидел мальчика лет пяти-шести, стоявшего с домработницей. Тогда он понял, что у него есть сводный брат. Месяц спустя он стоял на склоне холма и смотрел, как их отца зарывают в землю.

— Да, — сказал Босх. — Это было очень давно.

— Ну, — сказал Сигел. — Для меня все было давно. Чем дольше живешь, тем больше не можешь поверить, как все меняется.

Он слабым жестом указал на безмолвный экран телевизора.

— Я принес тебе кое-что, что не изменилось за сто лет, — сказал Холлер. — По пути заскочил к Коулу и купил тебе французский дип[29].

— У Коула он хорош, — сказал Сигел. — Я не ел за обедом, потому что знал, что ты придешь. Поднимите меня.

Холлер взял со стола еще один пульт и бросил его Босху. Пока Холлер открывал свой портфель, чтобы достать сэндвич, Босх поднял верхнюю часть кровати, пока Сигел не оказался в почти сидячем положении.

— Мы уже встречались раньше, — сказал Босх. — Вроде как встречались. Вы подвергли меня перекрестному допросу в суде по делу, о котором мы сегодня будем говорить.

— Конечно, — сказал Сигел. — Я помню. Ты был очень компетентный. Хороший свидетель обвинения.

Босх кивнул в знак благодарности, пока Холлер заправлял салфетку в открытый воротник рубашки старика. Затем он передвинул столик над кроватью через колени и развернул перед собой сэндвич. Он открыл пенопластовый бокал с соусом и тоже поставил его на столик. Сигел сразу же взял одну половину бутерброда, обмакнул край в соус и начал есть, делая маленькие укусы и смакуя каждый из них.

Пока Сигел ел сэндвич и думал о старых временах, Холлер достал из портфеля мини-камеру и установил ее на мини-штатив на столике над кроватью. Он отрегулировал стол, присматриваясь к кадру, и вот они готовы.

"Законнику" Сигелу потребовалось тридцать пять минут, чтобы съесть свой французский дип-сэндвич.

Босх терпеливо ждал, пока Холлер задавал старику вопросы о прошедших днях, подготавливая его к интервью. Наконец, Сигел свернул обертку сэндвича в трубочку и закончил есть. Он швырнул её в мусорный бак в углу и не попал. Холлер подобрал обертку и положил её обратно в портфель.

— Ты готов, дядя Дэйв? — спросил он.

— Всегда готов, — ответил Сигел.

Холлер вытащил салфетку из воротника рубашки Сигела и еще раз настроил камеру, прежде чем положить палец на кнопку записи.

— Хорошо, начинаем, — сказал он. — Смотри на меня, а не на камеру.

— Не волнуйся, у нас были видеокамеры, когда я практиковал, — сказал Сигел. — Я не такой уж реликт.

— Я просто подумал, что, возможно, ты забыл, как с ней работать.

— Никогда.

— Хорошо, тогда мы начнем. Три, два, один, запись.

Холлер представил Сигела и назвал дату, время и место проведения интервью. Хотя камера была направлена только на Сигела, он назвал себя