Жизнь вдребезги - Михаил Март

То, что пытался ему объяснить Уилдинг с щеткой во рту, Коттон не слушал. Он устроился в продавленном кресле в крошечной комнате и налили сам себе из кофейника горячего кофе. Когда вернулся хозяин, то ему пришлось заваривать кофе заново.

– Ты зачем пожаловал, Даг? Учти, что я ни на какие аферы не подряжаюсь. У меня полно работы, на носу два сложных проекта и куча не проявленной пленки.

Коттон молчал. Он ждал, пока Уилдинг успокоится и сядет пить кофе. Пока тот заваривал новую порцию. Коттон поднял с пола старую газету и прочитал ее.

Одна из фотографий на третьей полосе заставила его застыть на месте. Страница повисла в воздухе. На снимке был изображен труп с веревкой на шее. Он узнал того, кого тащил на собственном горбу. Ниже шел заголовок: «Странное убийство».

Под заголовком шел анализ следствия. Во время дежурства сержант отдела по борьбе с бандитизмом Арчи Хористер и лейтенант из полиции нравов Мо Голдфилл взяли из гаража управления полицейскую машину и уехали в неизвестном направлении. До сих пор остается неясным, что связывало этих людей между собой? Их служебные интересы никогда не пересекались, и работали они в разных концах здания. Никто их никогда вместе не видел. К утру патрульная машина была найдена у отеля «Мери-Стар». О ней сообщил в ближайший участок портье отеля. К полудню был обнаружен труп лейтенанта Голдфилла на крыше лифта того же отеля. Он был задушен шелковой бельевой веревкой, никто не видел, как лейтенант заходил в отель. Однако, следственная бригада установила, что в отель можно проникнуть через котельную, на двери которой был сорван замок. На угле обнаружены следы ног, но следы ведут к выходу, а не внутрь. К сожалению, и вынужденный ночной напарник лейтенанта сержант Арчи Хористер исчез. Он не появился на работе и его нет дома. Мы должны оговориться сразу и предупредить, что у следственных органов нет никаких подозрений в адрес сержанта. Он проявил себя отличным работником правопорядка и прекрасным семьянином. У Хористера трое детей и отличная жена, которая все еще ждет его и надеется на его возвращение. Управление внутренних дел Лос-Анджелеса просит сообщить всех, кто видел или знает, где находится сержант Арч Хористер.

Ниже размещался небольшой снимок сержанта. Это была увеличенная копия снимка со служебного удостоверения, и по такой фотографии трудно узнать человека. Коттон был уверен, что никогда не видел этого человека, но он также был уверен, что сержант остается подозреваемым номер один, и пока его не найдут, других версий не будет. Коттон понял, что всю ночь, сумасшедшую ночь, проведенную в отеле, он боялся «Летучего голландца». Некой патрульной машины с потушенными огнями. Оставил бы ее сержант в другом месте, все могло бы сложиться по-другому.

И все же Райнер ушел через котельную. Кого же он боялся? Не лейтенанта же из полиции нравов? Но лейтенант мог представиться и по другому. Значки у полицейских одинаковые. Никто номера не запоминает и в управление не звонит…

Мысль Коттона была оборвана, как веревка висельника с третьего выстрела.

– Даг! Ты оглох или заболел? Я не врач. Ты ошибся дверью.

Коттон отбросил газету в сторону.

– Сколько ты получаешь на студии?

– К чему ты клонишь?

– Я не клоню, я спрашиваю тебя о заработке.

– Триста в неделю!

– Мечтатель! Талант твой того стоит, но ни один продюсер с тобой такой контракт не подпишет.

– Чего ты хочешь?

– Нанять тебя.

– Только сумасшедший добровольно согласится с тобой работать…– Значит ты сумасшедший. Плачу пятьсот в неделю.

– А я не говорил, что я здоров! Все мы сумасшедшие, но деньги вперед… Наличными. На сколько недель?

– Ничего не знаю. Сценария нет, снимаем все, что видим.

– Тебе не кажется, что двое сумасшедших – это уже много.

– Послушай, Митч, мы снимаем документальный фильм. Все будет решать монтаж. Несколько дней в Нью-Йорке и пару недель здесь ты будешь снимать из-за угла. Тебя никто не будет видеть.

– Это называется «скрытая камера». Но эти методы беззаконны.

– – Но нет законов, запрещающих снимать все, что хочешь.

– Военные объекты.

– Они нам не нужны. Мы делаем фильм о фальшивках. Идея уже сидит во мне. Мы назовем фильм «Кривые зеркала». Это будет настоящий фурор!

– А свет! Для съемок нужно много света.

– Света там столько, сколько на солнце.

– Кто продюсер?

– Я. Все – только я и ты. Мы вдвоем.

– А ты знаешь, сколько стоит пленка, во сколько обойдется прокат камеры, лаборатория? Бешеные деньги.

– Они у нас есть! Слушай меня внимательно, ты отказываешься от всех контрактов на следующий месяц. Арендуешь помещение под лабораторию, обуетраиваешь его, достаешь камеру и пленку. Обус-траиваешь лабораторию и послезавтра утром вылетаешь в Нью-Йорк. Дашь мне телеграмму, и я тебя встречу.

Коттон взял свой сверток, распечатал один край и вытащил пачку сотенных купюр.

– Здесь десять тысяч. Это на аренду и камеру. Желательно, чтобы она была компактной, как у ребят их хроники.

– Этого не хватит. Они потребуют гарантий и задаток. А пленка? Коттон достал еще две пачки.

– Бери. Это лишь начало. Мы не должны себе ни в чем отказывать. Найми двух лаборантов, и нам еще понадобится монтажный стол. Ребята должны работать день и ночь.

– Нужны микрофоны и магнитофоны. Ты об этом подумал? Звуковая дорожка!

– 0'кей, Митч. Здесь миллион долларов. Распоряжайся сам. Я тебе доверяю! Но уровень должен быть наивысший.

– Ты обчистил национальный банк? И без того узкое лицо Митча вытянулось еще больше, когда на его грязный стол посыпались пачки в банковской упаковке.

– За все отвечаю я сам, Митч. Я продюсер, режиссер и автор. Твое дело – техника!

– И ты хочешь, чтобы я все подготовил за завтрашний день.

– Точно. Послезавтра с камерой в руках я жду тебя в Нью-Йорке. Съемки начинаем в «Метрополитен». Запомни. Меня зовут Робин Райнер, и для всех ты – мой личный секретарь. Подбери хорошую сумку для кинокамеры, чтобы посторонние не догадались, что ты в ней носишь. Заряди пленкой несколько кассет сразу и сложи их в чемодан с бельем. Сейчас трудно предположить, сколько по времени будет длиться каждый съемочный день. В Нью-Йорке тебе придется побегать, и не исключено, что там мы откроем филиал нашей студии.

Уилдинг не мог оторвать взгляда от кучи денег и только кивал головой.

– А они настоящие, Даг?

– Можешь взять одну штучку и пойти пропить на радостях, но завтра ты должен включиться в работу и забыть обо всем на свете.

– Я уже забыл!

Коттон похлопал приятеля по плечу и ушел. Он не сомневался, что Митч сделает все, как надо.