Пассажирка с "Титаника" - Наталья Солнцева

– Значит, это твоих рук дело?

– А ты сомневаешься?

– Нельзя было просто сделать так, чтобы у машины Генриха отказали тормоза, например? Или сбросить кирпич ему на голову?

– Обижаешь, – рассердился баритон. – Такое любой человек может устроить своему ближнему. Тормоза повредить, выстрелить или подрезать. Царские забавы – иного рода. Ты попробуй поразить врага силой своего гнева! Чистого, незапятнанного применением подручных средств! Лучшее оружие то, которое невидимо. Генрих умер, а у закона нет ко мне никаких претензий. Представляешь?

Лавров представил. Ему было страшно даже подумать, какие последствия может иметь способность убивать, не оставляя улик и следов. Никто, нигде и никогда не будет чувствовать себя в безопасности. Разве что Плутон перестанет гневаться. Но похоже, он не отличается терпимостью и смирением.

– Впечатляет? – самодовольно осведомился владыка загробного мира.

– Ага.

Будничный тон разочаровал Плутона. Он ожидал бурного восторга или на худой конец смятения и ужаса. Пленник не порадовал его ни тем ни другим.

– Скучный ты, братец. Видно, сказывается черепно-мозговая травма. Что мне с тобой делать, ума не приложу, – посетовал баритон. – Отпустить, что ли?

– Куда отпустить? Я же мертвый.

– Совсем ты плох, бедняга. Встряхнись! Давай повеселимся напоследок.

– Разве в аду веселятся?

Плутон пригорюнился. Ему хотелось развлечься, а пленник не проявлял желания составить ему компанию.

– Чего ты скис, парень? Подумаешь, умер? С кем не бывало?

– Ладно, уговорил, – согласился Лавров. – Что можешь предложить? Банкет? Девочек? Сауну?

– Да что угодно, – оживился Плутон. – Ты только скажи, я вмиг исполню. Хочешь, мои девочки тебе канкан спляшут? Не хуже, чем в «Мулен Руж». Знаешь, какую оперетту знает весь мир? «Орфей в аду» Оффенбаха! Не в раю, заметь. Под эту музыку отборные красотки парижского кабаре поднимают юбки, закидывают ножки и показывают нам свои кружевные панталоны. Ха-ха-ха-ха! Это же вечный праздник, мой друг!

– Я тебе не друг.

– Друг, враг, какая разница? Все двойственно. Взять, к примеру, любовь. По-твоему, это добро или зло?

– Добро, – не подумав, брякнул Лавров.

– Но стоит ей вмешаться, и друг может оказаться врагом, а враг – другом.

Роману пришел на ум Генрих. Неужели смерть настигла того по причине ссоры с Балычевым? Фактически Плутон признался, что это он убил доктора. Значит, он и есть Балычев?

Приступ боли исторг из груди сыщика стон. Владыка загробного мира тут же среагировал:

– Тебе плохо? Мне известно лекарство от твоей болезни.

– Черт с тобой. Зови своих девочек. Будем смотреть канкан.

– Знаешь, зачем Орфей спускался в царство мертвых? Он пришел за своей возлюбленной Эвридикой, но не сумел спасти ее. Видишь ли, на обратном пути Орфей усомнился, идет ли за ним Эвридика, оглянулся и тем погубил ее. Слабак! Его ведь предупреждали: «Не оглядывайся назад!»

– Не оглядывайся назад… – повторил Лавров. – Хороший принцип.

– Тебе известно, как погиб Орфей?

– Остался с Эвридикой?

– Если бы! – захохотал Плутон. – Его отпустили с миром, хотя он и оскорбил недоверием самого владыку подземного царства. Несчастный был однолюбом и не смотрел ни на кого, кроме своей Эвридики. Этим он оскорбил вакханок, жаждущих его ласк. «Вот он, ненавистник женщин!» – вскричали они и окружили Орфея, бросая в него камни и метая тирсы[3]. Так и забили до смерти сладкоголосого певца. Гляди, как бы и тебя не постигла та же участь.

Это было последнее, что услышал Лавров, проваливаясь в забытье…