Бриллианты в шампанском - Ирина Асаба

— Испугалась? То-то же. Смотри, девка. Забыла, как я тебя в кинотеатре имел? Долго будешь тянуть, еще и это в условие поставлю. Ты еще ничего. Можешь и старое припомнить. Действительно, слушай, а почему бы нам не пожениться? А? Хочу вот исправить свою ошибку, — уже в открытую издевался Лев. — Дрожишь? Да ладно тебе! Это у меня шутки такие. Пока свободна, гуляй себе! В общем договорились. Деньги через неделю. Игоря по выходным ко мне. Ну, пока?

— Пока! — выдохнула Лера и с омерзением положила трубку.

«Какой ужас! — снова, как недавно, заметалась она по квартире. — Что делать? Что же делать? Ведь он действительно может меня посадить и Игоря отобрать. Надо уезжать. Срочно. Немедленно сделать визы и уехать. Все равно куда. Я не могу позволить встречаться ему с Игорем. А может, ему больше денег предложить, чтобы он ни на что не претендовал? Гадина! Какая же он гадина! Вот беда! Вот беда! — била она кулаком подушку. — Я же никого не обидела. Пауков и тех жалею. На улицу выношу. А тут… Довел уже до такого состояния, что убить готова. Боже! Боже! Что я говорю! О чем думаю! Бежать! Только бежать!»

Как всегда, вечером пришел их навестить Стас.

— Давай напьемся! — предложила она. — У меня есть хорошая водка.

Всегда трезвый Стас неожиданно согласился.

— Давай. Я фруктов принес. Разбери пакет.

Лера быстро собрала на стол, покормила сына и тетю Веру, затем закрылась в комнате с человеком, которому намеревалась доверить свою жизнь. Первая и вторая рюмки опрокинулись незаметно. От третьей Лера опьянела. Опьянела и опять стала плакать. Страшно хотелось рассказать о Саше и пистолете, но что-то удерживало. Боялась? Не хотела до конца выворачиваться наизнанку? Наверное, все вместе. Только твердила все время о своей ненависти к Паншину и слизывала языком слезы, стекающие к углам губ.

— Давай я его убью? — предложил Стас. — Одной гнидой меньше будет.

— Что? По-настоящему? — немного протрезвела Лера.

— Ну, не по-игрушечному же.

— Нет… Я буду знать, что ты это сделал. Смогу ли я быть с тобой после такого? Все, что было до меня, — было роковой случайностью, а тут… Пусть живет. Его бог накажет. Отольются еще ему мои слезки.

Сквозь пьяный туман проскальзывала только одна трезвая мысль — уговорить Стаса уехать. Она опустилась перед ним на колени, обняла его за ноги и, обливая брюки слезами, завела прежний разговор.

— Можешь не стараться, — буркнул он. — Я уже все решил.

— Не едешь?.. Быстро же твоя любовь прогорела! — утираясь подолом платья, прошептала она.

— Наоборот. Я еду. И любовь моя, чтоб ты знала, стала только сильнее.

Сборы были недолгими. Как известно, деньги многое могут. Тетя Вера ехать не решилась. Сказала, что подумает, а пока поживет немного одна. Остался открытым вопрос, как вывезти деньги. Эту проблему взял на себя Стас. Через своих мафиози он нашел таможенника, который за десять тысяч взялся перенести валюту к самолету.

— Стас, я боюсь! — шептала Лера, подъезжая в такси к аэропорту. Солнечные лучи разогнали серую марь над городом, и все вокруг стало светлым и праздничным. Игорь вертел головой, и глаза его снова заискрились жизнью, как когда-то, в предвкушении новых впечатлений.

Из огромного витража аэропорта была видна взлетная полоса. По ней ползали разные наземные транспортные средства — бензозаправщики, микроавтобусы, трапы. На основной полосе, прогревая двигатели, стоял огромный «Ил-86». На метеомачте под порывами холодного ветра затрепыхался вымпел и снова опал, дав представление о воздушных потоках вдоль земли.

Они вошли в здание. Кругом было много людей. Они сидели, ходили, бежали, разговаривали, жевали, спали. Игорю никогда не приходилось видеть столько людей. Он не мог вымолвить и слова, только изумленно оглядывался. На его плечах висел разноцветный прозрачный рюкзачок, в котором, тяжело оттягивая спину ребенка, лежали завернутые в красный атлас миллионы. Сверху, через пластик, выглядывали смешные мордочки игрушек — зайчика и слона. Часть денег Лера везла в белом дамском саквояжике. Стас беспокойно оглядывался, ища своего человека. Того нигде не было видно. Под высоким потолком аэропорта перелетали с места на место стайка юрких воробьев и пара-тройка голубей. Объявили посадку на их рейс. Лера, видя неуверенность Стаса, испугалась, и у нее задрожали коленки. «Неужели мы не улетим? — в смятении думала она. — Какой ужас! Я больше не выдержу такого напряжения. Издергалась невероятно. Впрочем, пуганая ворона куста боится. Если мы не сядем сейчас в самолет, у меня опустятся руки, и я останусь навсегда в России. Как странно!.. Столько раз мне довелось перевозить алмазы — и никогда не паниковала. Да… Конечно, сумма была не та… Боже! Я вспомнила! Я же обещала господу, что больше никогда не повезу контрабанду. И вот… Я не сдержала своего слова. А если нас сейчас поймают? Нельзя… Нам просто нельзя проходить через таможню. Нужно вернуться домой и выяснить, почему не явился сопровождающий. Может быть, он поможет нам в следующий раз?»

И вот они все ближе и ближе к стойке таможенного контроля. За контролем свободная зона. Рукой подать! Лера переглядывалась со Стасом, и они уже были готовы сделать шаг влево из очереди. Игорь шел впереди, Лера медленно поднимала руку, чтобы потянуть сына за воротник, как вдруг… Вдруг… у себя за спиной она услышала трепет крыльев, большая коричневая птица спикировала у нее над головой и села на рюкзачок мальчика.

Игорь стал вертеть головой, пытаясь рассмотреть, кто на него приземлился.

— Это же Борька, мама! Борька! — радостно взвизгнул он.

Следующими была их очередь. Лера выдохнула из легких воздух, подтолкнула сына к таможенникам, подала для осмотра свой чемодан и маленькую дамскую сумочку, оставив белый саквояжик у себя на руке.

— Мальчик, это твой голубь? — строго спросил служащий.

— Мой! Это Борька! — счастливо сообщил он окружающим.

Лера подтолкнула мальчика дальше по проходу. Голубь взмыл с рюкзачка и сел на стол перед работниками аэровокзала.

— Да что тут у вас творится?! — возмутилась дама в красивой синей форме. — У вас есть разрешение и необходимые документы на провоз птицы?

Голубь невозмутимо стал клевать разноцветные скрепки. Другой служащий попытался схватить птицу, но та ловко вывернулась и взлетела вверх. Игорь прошел в накопитель. На Лерины вещи уже собирались навесить сине-белые ярлычки, но рука служащего отчего-то замерла, и Лера очень натурально завозмущалась:

— Да занимайтесь вы наконец своим делом! Это ваш голубь, дикий. Вон их сколько тут летает. У нас действительно когда-то был похожий, но теперь его нет. Пропустите же меня, наконец. Посадка заканчивается.

Стас, изображая из себя незнакомца, нервно подталкивал свои вещи к просмотровому экрану.

— Да отстаньте вы от женщины, — возмутился он. — Давайте скорее. Если опоздаю на рейс, я на вас в суд подам! Голуби какие-то…

Сотрудница поставила штамп в декларации, другая проштемпелевала паспорт, и Лера, не оглядываясь, пошла в зал. Нашла Игоря, перевесила бирку с дамской сумки на рюкзачок и обернулась, ища Стаса. Тот уже подходил к ним.