На службе зла - Роберт Гэлбрейт

Оказалось, «Трэвелодж» есть в Хай-Холборне. Сойдет. Она немного успокоилась. Пряча глаза от посетителей, сидевших за стойкой, Робин пошла за вторым бокалом вина. Маме, что ли, позвонить, пронеслось у нее в голове, но от этой перспективы опять навернулись слезы. Выдержать любовь и сочувствие Линды было бы ей не под силу.

В паб зашел все тот же здоровяк в шапочке, но Робин сверлила взглядом сдачу и вино, чтобы у мужчин не возникло мысли, будто она хочет кого-нибудь подцепить.

От второго бокала Робин расслабилась. Ей вспомнилось, как в этом самом пабе Страйк до того надрался, что едва стоял на ногах. Это был единственный раз, когда он поделился чем-то личным. Возможно, из-за этого ее подспудно тянуло именно сюда, подумала она, изучая купол из цветного стекла. А куда еще идти, когда узнаёшь, что любимый тебе изменил?

– Ты одна? – прозвучал мужской голос.

– Жду кое-кого, – ответила она.

С ней говорил слегка расплывавшийся в ее глазах жилистый блондин с блеклыми глазами, и Робин понимала, что он ей не верит.

– Я могу подождать с тобой?

– Ни хрена ты не можешь, – сказал другой, знакомый голос.

Страйк деловитым, хмурым взглядом вперился в незнакомца, и тот неохотно ретировался к дружкам.

– Ищу тебя, – сказал Страйк.

– Как ты догадался?..

– Я сыщик. Это уже который? – спросил он, кивнув на бокал вина.

– Всего лишь первый, – соврала она, и Страйк пошел за следующим, а также за пинтой «Дум-бара» для себя.

Пока он делал заказ, громила в шапочке улизнул через дверь, но Страйк пристально разглядывал блондина, который до сих пор не отрывал взгляда от Робин и окончательно сдался лишь после того, как грозный Страйк с двумя напитками сел напротив нее.

– Что происходит?

– Ничего.

– Не надо мне тут. Сидишь как в воду опущенная.

– Что ж… – сказала Робин, вливая в себя вино. – Считай, что я приободрилась.

Страйк хохотнул.

– Почему у тебя с собой дорожная сумка? – Не дождавшись ответа, он продолжил: – А колечко где?

Робин открыла рот, чтобы объяснить, но ей помешали предательски подступившие слезы. После недолгой внутренней борьбы и очередного глотка она сказала:

– Я больше не невеста.

– Почему?

– Смешно слышать от тебя такой вопрос.

Меня развезло, думала она, словно глядя на себя со стороны. Надо же: захмелела от двух с половиной бокалов, а все потому, что без сна и еды.

– Смешно? – с недоумением переспросил Страйк.

– Мы же не говорим о личном… Ты никогда не касаешься личных дел.

– Насколько мне помнится, в этом самом месте я вывернулся перед тобой наизнанку.

– Один раз, – уточнила Робин.

По ее румянцу и сбивчивой речи Страйк определил, что бокал вина был уже не вторым. Одновременно веселясь и беспокоясь, он сказал:

– Думаю, тебе надо поесть.

– Точчч… тебе говорю, – забормотала Робин. – В тот веччч… когда ты был… а потом ели кебаб, а я не хоччч… – провозгласила она с достоинством, – кебаб.

– Не забывай, – сказал Страйк, – мы же не где-нибудь, а в Лондоне. Здесь, видимо, подают не только кебаб.

– Хоччч… чипсы, – выдавила Робин, и Страйк тут же купил ей пакетик.

– Что происходит? – повторил он, вернувшись.

Посмотрев пару секунд, как она терзает целлофан, он забрал у нее пакет и надорвал его сам.

– Ничего. Пойду в «Трэвелодж», вот и все.

– В «Трэвелодж»?

– Да. Тут есть… как раз в этом…

Она посмотрела на вырубившийся телефон и поняла, что вечером забыла поставить его на зарядку.

– Не могу вспомнить где, – сказала она. – Оставь меня, я в полном порядке, – добавила Робин, роясь в дорожной сумке и пытаясь найти салфетку или платок, чтобы высморкаться.

– Ну-ну, – сказал он мрачно. – Лучше не бывает.

– Да все нормально. – В ее голосе звучала решимость. – Завтра выйду на работу вовремя, вот увидишь.

– Думаешь, я сюда сорвался потому, что меня волнует работа?

– Не заискивай! – пробормотала она, выглядывая из-за вороха бумажных платков. – Это невыносимо! Веди себя как обычно!

– И как это – как обычно? – спросил Страйк в замешательстве.

– Когда ты раздражен и неразгро… неразго…

– О чем ты хочешь поговорить?

– Да так, ни о чем, – соврала она. – Просто подумала… дрржаться… чисто на профессиональной.

– Что происходит у вас с Мэтью?

– А что происходит у вас с Элин? – парировала Робин.

– При чем тут это? – Страйка озадачил ее вопрос.

– Все при том же, – туманно проговорила она, осушая третий бокал. – Мне еще один…

– Переходим на лимонад.

Дожидаясь Страйка, Робин разглядывала потолок. На нем были изображены театральные сцены: Оберон и Титания в кругу фей[38].

– У нас с Элин все в порядке, – сообщил он, вернувшись на место и решив, что встречная информация – самый легкий способ вызвать Робин на откровенность. – Я смотрю на вещи спокойно, и меня это устраивает. У нее дочь, и Элин не хочет, чтобы она ко мне слишком привязалась. Развод был тяжелым.

– Ясно. – Робин поморгала, сжимая в руке стакан колы. – Как ты с ней познакомился?

– Через Ника с Илсой.

– А они откуда ее знают?

– Они ее не знают. У них были гости, и Элин пришла со своим братом. Он – врач, коллега Ника. До этого никто ее не видел.

– Ясно, – повторила Робин.

Она даже забыла о собственных проблемах, отвлеченная этими скупыми сведениями о личной жизни Страйка. Так стандартно, так пóшло! Был в гостях, увидел симпатичную блондинку, разговорился. Женщины тянулись к Страйку… Робин не сразу пришла к такому выводу. Вначале она не видела в нем никакой привлекательности. Страйк и Мэтью настолько разные…

– А Илсе нравится Элин? – вдруг вырвалось у Робин.

Страйка поразила ее мгновенная проницательность.

– Ну, думаю, да, – слукавил он.

Робин потягивала колу.

– Ладно, – продолжил Страйк, с трудом подавляя раздражение. – Теперь твоя очередь.

– Мы расстались, – сказала она.

Техника ведения допроса подсказывала ему, что здесь нужно промолчать, и примерно через минуту правильность его решения подтвердилась.