Страсти оперной дивы - Марина Серова

Поездка не походила на воскресный пикник, и ни у кого не было желания заводить оживленные разговоры. В томительном молчании ехали мы по пустынным окраинным трассам, и создавалось впечатление, что в машине – не узник, только что освобожденный из тюрьмы, а приговоренный к пожизненному заключению арестант, направляющийся в унылое место своего пребывания.

Чтобы как-то разрядить атмосферу, Земелин пытался заговорить с Изольдой, но на вопросы она отвечала односложно и без всякого участия.

Я следила за дорогой.

Мы все еще находились достаточно далеко от центральных трасс, и машин было немного, однако, поглядывая время от времени в зеркало заднего вида, я вдруг поймала себя на том, что вот уже в который раз вижу там одну и ту же картину. Огромная бетономешалка неотступно следовала за нами уже минут десять, прибавляя скорость, когда из-за нее кто-то выезжал на обгон, и немного отставая, когда посторонних машин не наблюдалось.

Чтобы проверить смутные подозрения, я надавила на газ и попыталась оторваться, но не тут-то было. Грузовик тоже прибавил скорость и все так же продолжал следовать за мной, не пуская в промежуток другие автомобили.

Почуяв неладное, я уже бегала глазами по сторонам, отыскивая отходные пути, когда слева пристроилась черная, наглухо затонированная «Мазда». Она сохраняла такую же скорость, как и я, не обгоняя и не отставая, и, кажется, никуда не собиралась уезжать.

Поняв, что все это неспроста и что путь у меня остается один – только вперед, я вдавила педаль газа до упора и помчалась на всех парах.

Но, увы, ничего не изменилось. «Мазда», тоже прибавив скорость, так и маячила с левой стороны, и даже бетономешалка, хоть и выжимавшая, по-видимому, последние силы из своего движка, почти не отстала.

Поняв, что бегством здесь не спастись, я немного сбавила скорость и попыталась сообразить, как правильнее мне будет поступить в такой интересной ситуации.

«Что это за люди и что им нужно? – думала я, одновременно окидывая взглядом все триста шестьдесят градусов окружающего пространства в поисках решения этой неожиданной проблемы. – Просто хотят проводить до места? Или что похуже?..»

Как бы в ответ на мой мысленный вопрос впереди по пути нашего следования из какого-то поворота вывернула здоровенная мусороуборочная машина и, встав поперек дороги, перегородила полосу, по которой я ехала.

Из кабины вышел парень в синем комбинезоне и, бросив рассеянный взгляд в нашу сторону, исчез в неизвестном направлении.

– Женя, что за черт, посигналь им, – проговорил Земелин, кажется, тоже что-то заподозривший и уже несколько раз бросавший беспокойные взгляды в окно. – Мы сейчас врежемся в эту…

Между тем бетономешалка прижималась сзади уже вплотную, и что-то подсказывало мне, что сигналить бесполезно.

Зажатая с двух сторон, я со скоростью под сто километров мчалась прямо на железную стену, за которой располагались мусорные ящики, и до нашей радостной встречи, по моим подсчетам, оставалось что-то около минуты.

– Черт… – уже всерьез заволновался Земелин. – Они что, специально? Женя!! Мы же сейчас…

Больше никто ничего не говорил, но, кинув быстрый взгляд в салон, по выражениям лиц я поняла, что о том, что сейчас произойдет, все уже догадались.

Судорожно просчитывая в уме возможные варианты, я видела, что шансов практически нет. Единственное относительно свободное направление для маневра было справа – там, по крайней мере, никто не ехал – но не ехал вовсе не потому, что хотел оставить нам отходные пути, а просто потому, что ехать там было невозможно в принципе.

Справа располагались милые домики частного сектора, и почти перед каждым из них вдоль дороги произрастало какое-нибудь очень красивое дерево. Если добавить к этому, что газон с деревьями отделялся от трассы довольно высоким бордюром, результаты моего поворота направо можно было предсказать совершенно точно.

На такой скорости наехав колесом на бордюр, я сначала получу хорошую отдачу и, отлетев в обратную сторону, на дорогу, прямехонько попаду в круглый, непрошибаемо-железный бок бетономешалки.

Если же этого не случится и каким-то чудом я все-таки преодолею непреодолимое препятствие и поверну, то, избежав бетономешалки, неминуемо встречусь лицом к лицу с гостеприимным стволом какого-нибудь дерева.

И тут, и там перспектива примерно одинаковая – мозги всмятку.

Тормозить и пытаться останавливаться тоже было бесполезно. Если намерения преследователей тверды – а я ни секунды не сомневалась, что они именно таковы, – мне либо на всей скорости въедут в зад, либо по-тихому будут бодать до самого мусоровоза, так и не выпустив из ловушки, и в конце концов нежно вдавят в ее железный бок, превратив в ту же лепешку.

Оценив все эти нерадостные перспективы, я приняла решение, по-видимому, единственно возможное в данной ситуации.

Я до предела выжала газ, чтобы хоть немного оторваться от дышащей в затылок бетономешалки и обеспечить себе секунды три форы. Потом, уже у самого мусоровоза, так же резко надавила на тормоз, никуда не сворачивая, и только когда стрелка на спидометре упала до тридцати, а бетономешалка снова приблизилась почти вплотную, вывернула руль и, скрежеща днищем по дорожному ограждению, ушла вправо.

В целом маневр удался, по крайней мере, все были живы, но для бордюра такой высоты скорость все-таки была слишком высокой, и отважный «фольк», хоть и не отброшенный под колеса бетономешалки, подскочил довольно ощутимо, и, еще в воздухе до предела отжимая тормоз, я приземлилась буквально в миллиметре от толстенного ствола очень красивого раскидистого вяза.

Преследователи, по-видимому ожидавшие, что, увидев впереди мусоровоз, я начну тормозить, заметив, что я вместо этого прибавила газу, слегка растерялись, и, в общем-то, наверное, именно это небольшое замешательство и дало мне возможность осуществить свой рискованный план.

Осовело уставившись на ствол вяза, мои пассажиры красноречиво молчали, пребывая в состоянии шока, и только Изольда в своей счастливой прострации, по-видимому, так и не понявшая, что произошло, медленно произносила, глядя в пространство:

– Ах… что это тут… какие кочки…

Между тем, видимо, уже поняв, что коварный план не удался, «Мазда» резко прибавила скорость и исчезла за горизонтом.

Бетономешалка, визжа тормозами, попыталась свернуть на соседнюю полосу, но такая махина не обладала достаточной маневренностью, чтобы так быстро сориентироваться на таком коротком отрезке дороги, и как ни старался водитель, роковой «поцелуй» все же произошел.

Когда раздался звук треснувшего стекла и скрежет металла, вокруг меня все как-то зашевелились, будто разбуженные, и постепенно начали выходить из астрала.

Первым обрел дар речи Земелин:

– Ну, Женя, ну ты и… просто… просто нет слов. Просто ас.