Сокровище forever! - Кирилл Кащеев

– Вкозырном месте папаша твоего Геночки ворованную пектораль прячет – офис в самом что ни на есть центре! – злобно сказал Сева. Даже большой представительский «Мерседес» был слишком мал для четверых, включая шофера Володю, взрослых и шестерых, включая гуся, сыщиков. Севе пришлось ехать на коленях у Пилипенко, и теперь он одарил старшего лейтенанта недобрым взглядом – надо же, такой толстый и такой жесткий! Впрочем, отсиженный Севой Пилипенко тоже счастливым себя не чувствовал и ответил мальчишке таким же злобным взглядом. Сева поспешил выбраться из машины и разглядывал воткнувшийся между старинными особняками сверкающий подсветкой многоэтажный параллелепипед, казалось, сделанный из сплошного стекла. Перед офисным зданием расстилалась площадь. Светился в густых предрассветных сумерках золотой купол собора, и тонкой иглой горел шпиль колокольни. За площадью и собором скрывался исторический музей, где счастливый Остапчук сейчас хлопочет над пекторалью, понятия не имея, что та фальшивая. За офисными новостройками виднелась колоннада входа в центральный городской парк, широкими террасами спускающийся к реке.

– Гена об этом ничего не знает! – немедленно вступилась за «эльфа» Кисонька. – Он нам все время помогал!

– Ага, – кивнул Сева, – чуть тебя на той карете не подстрелил!

– Он просто промахнулся!

– Зарина вон не промахивается! Здорово стреляете! – повернулся он к ссадившей с коленей Катьку с гусем и теперь выбирающейся из машины Зарине. – Раз – и пришпилили того черного к стенке! Где в наше время можно научиться так из лука стрелять?

– В ваше время? – повторила Зарина и, не отвечая, ласково погладила изгиб татарского лука кончиками пальцев. – Лук хороший. Легкий, маленький. Тетива плохая, но это ничего…

– Сейчас нам лук вряд ли поможет, – сухо сказал Вадька. Сделав знак остальным отойти подальше, чтоб не светиться перед камерами над входом, Вадька направился прямиком к офисным дверям. Остановился у входа, прижавшись лицом к стеклу. Сквозь прозрачные двери отлично просматривался широкий холл, будка и темный силуэт охранника. Но заинтересовало Вадьку другое – охранник был не один! Рядом с похожей на аквариум перегородкой переминалась еще парочка, и кто-то неторопливо прохаживался за турникетом.

Из переговорного устройства у двери послышалось шипение, а потом искаженный динамиком голос строго спросил:

– Мальчик, ты что здесь шатаешься?

– А я курьер, – сообщил Вадька в микрофон, – документы принес, на подпись! – Он замахал над головой папкой с завязочками, найденной в машине у девчонок.

Сквозь стеклянные двери ему было видно, как у будки охранника произошло смутное шевеление, а потом утомленный голос простонал из переговорного устройства:

– Ребенок, ты на часы смотрел? Какие подписи, ночь на дворе!

– Утро! – возразил Вадька. Над парком темно-серая дымка уже сменила ночной мрак.

В динамике послышался шорох, и другой, крайне раздраженный голос отрезал:

– Офисные часы с девяти утра. Тогда и приноси свои бумаги. – И насмешливо добавил: – Если ты и правда курьер.

Вадька продолжал топтаться перед входом, и голос жестко добавил:

– Иди отсюда, мальчик, пока я милицию не вызвал!

– Милиция – это мысль, – пробормотала прячущаяся за углом здания Кисонька. – Не зря же мы ее… его тащили. – Она кинулась к заднему сиденью машины и за рукав выволокла Пилипенко наружу.

– Куда? Зачем? – бормотал Пилипенко, нерешительно переступая толстыми ножищами.

– Сотрудничать с мафией, – пояснила Кисонька.

– А нельзя мне сразу вас хитроумно обмануть и выйти победителем? – спросил старший лейтенант. Вся эта затея ему уже перестала нравиться.