Шоколад или жизнь? - Диана Мотт Дэвидсон

— Адель окрестила себя сестрой милосердия. И начала спрашивать про школу Элк-Парк, так как она находилась недалеко от будущего дома. У меня была только одна-единственная просьба, поскольку это были и мои деньги: мальчик должен быть в хорошей физической форме, — генерал ухмыльнулся. — Я все еще мечтал о Вест-Пойнте в качестве возможного будущего для паренька.

— Конечно, понимаю, — поддакнула я излишне вежливым тоном.

— Она позвонила в школу и предложила стипендию. Ха! Уверен, они думали не более десяти секунд, хотя и устроили целое представление с вынесением этого предложения на попечительский совет. — Он засмеялся, вспоминая подробности. — Когда Адель объявила, что переезжает сюда, у них как раз, совершенно случайно, появилось свободное место в совете попечителей. Потом началась вся эта возня со сбором средств для бассейна.

— Как они могут предлагать бассейн, но не предлагать пансион? — спросила я. Генерал вернулся к шкафу и достал что-то довольно крупное. — Господи, генерал Бо, такие штуки только в кино можно увидеть!

— Гранатомет, — ответил он по-деловому. — Ты что-то спросила про школу?

— Про бассейн. Зачем строить бассейн, если они не предлагают проживание?

— Это привлечет больше местных. Элк-Парк понял, что не может конкурировать с западными школами-пансионами. За последние годы многие ученики уехали учиться в другие города. Удивительно, что Элк-Парк вообще еще работает. Думаю, Адель не знала, что пансион закроют, как только мы сюда переедем.

— И что она вскоре обретет стипендиата в стенах вашего дома.

— Да, — задумчиво отозвался он. — И это тоже.

Неожиданно в бункере стало темнее. Генерал пробормотал что-то себе под нос, выглядывая наружу. Я подошла посмотреть: большие темные облака, они спускались с гор и двигались на запад.

— Не переживайте, — успокоила я, снова усаживаясь на ящик. — Это значит, наступило лето. Каждый день тающий на нашей высоте снег образует облака, которые движутся на запад, проливаясь дождями. Подобное может быть опасно, только если начнется гроза, а вы в этот момент в воде или влезли на гору.

— Чистая правда, — хрипло ответил генерал. — Гроза опасна, если ты сидишь на ручной противовоздушной ракете.

Я незаметно опустила глаза на свой ящик. Что в нем?

— Не буквально, Голди. Тут везде серьезное оружие! — Генерал указал на стену со шкафом. А я по своей глупости об этом и не подумала. Еще я не заметила, что на шкафу висит большой замок. — Но все-таки мне было бы спокойнее с закрытой дверью. Здание заземлено, но тем не менее рисковать незачем.

Я скользнула с ящика на пол:

— Мне все равно уже пора. Арч забыл выкатить мусорный бак.

— Я сам откачу, — ответил он. — Ты не в состоянии сейчас выполнять работу по дому.

Спорить было невозможно. Я подождала, пока он спрячет оружие.

— Как зовут того полицейского, что помог тебе в день несчастного случая? — спросил генерал, стоя спиной ко мне.

— Шульц, — ответила я, соображая, не показался ли мне его тон чуть более безразличным, чем обычно.

— Он что-нибудь упоминал еще о взрыве в саду?

— Нет, — неуверенно отозвалась я. — Он просто просил меня быть поосторожнее.

Генерал сдвинул брови и прикусил верхнюю губу (обычно он так выражал всю серьезность ситуации):

— Ты ведь не рассказывала ему про бункер?

— Нет, — быстро ответила я, но подумала: обязательно расскажу. — Почему вы спрашиваете? Ведь вы занимаетесь этим на законном основании, так?

Он поднял оставшиеся ружья и убрал в шкаф.

— Ну, разумеется! Просто правоохранительные органы страшно завистливы. И, знаешь ли, я не хочу, чтобы кто-то из местных тут шуровал.

Опять я «не знала».

— В любом случае, — генерал запер шкаф, — я предпочел бы, чтоб ты не упоминала об этом помещении при вашей следующей встрече. Вдруг он посчитает меня чокнутым психом, а вовсе не добросовестным исследователем.

Насколько я знаю, суд присяжных до сих пор задается вопросом, не является ли генерал чокнутым психом. Но говорить вслух я это не стала.

— Начинается дождь. Если выносить мусор, то прямо сейчас.

Генерал запер чулан и подергал дверную ручку.

— Слишком тяжелый для такого юнца, — сказал он про бачок. Я попыталась помочь, но бачок накренился и, с гулким стуком ударившись о пол гаража, перевернулся. Остатки кофе, апельсиновая кожура, письма, счета, упаковки из-под мяса и пищевая пленка, консервные банки, бутылки — все разлетелось и раскатилось, брызжа остатками жидкости.

«Две катастрофы за один день. Ну почему за учинение бедлама не дают премию Гиннеса», — думала я, собирая промокшие письма из Юты, гильзы, пустые баночки из-под крема «Эсте Лаудэр», коробочки из-под краски, какой Джулиан красил свой ирокез, вкупе с кусками порванной веревки и пустыми пакетами из-под удобрений.

— Как вы думаете, почему Джулиан красит волосы? — спросила я.

— Возможно, чтобы подчеркнуть свою избранность среди индейцев, — ответил генерал раздраженно. — Ты думаешь, он мог бы избрать другой стиль? — Он сгребал в кучу фруктовые очистки, приправленные остатками кофе и клочками старой газеты, и складывал пустые коробки из-под конфет. Подняв одну вверх, он изрек: — Иногда трудно поверить, что в первую очередь съедается эта вот ерунда.

Когда он наконец довез бачок до ворот, с неба западали большие капли дождя. Мы поспешили в дом, а дождь начал усиливаться. Неожиданно я задумалась: как генерал узнал, что я собираюсь снова увидеться с Шульцем?